Онлайн книга «Канцлер Мальтийского ордена: Вежливые люди императора. Северный Сфинкс. К морю марш вперед!»
|
— Этого нам еще не хватало! – воскликнул я. – Если такое случится, нам не сносить головы. Император нам этого не простит. Да и все в этом мире пойдет наперекосяк. Инглизы стравят европейцев между собой, и произойдет нечто вроде второго издания Семилетней войны. Тогда русские воевали с пруссаками, а те били австрийцев и французов. А пенки сняли британцы. — Я все прекрасно понимаю, Василий Васильевич, – кивнул Баринов. – Потому-то мы делаем все, чтобы этого не случилось. А вот как все у нас получится – о сем знает один лишь Господь… * * * 21 мая (2 июня) 1801 года. Тильзит. Пруссия. Генерал-майор Михайлов Игорь Викторович Вот мы и в Пруссии. Перемещение через границу Российской империи произошло буднично, без особой помпы. Выехав утром из Таурогена, который лишь в 1793 году стал российским, мы последовали в направлении Тильзита. Места эти были историческими. В Таурогене в декабре 1812 года генерал Иван Дибич (сейчас он служит прапорщиком в Семеновском полку) подписал конвенцию с прусским генералом Йорком, командовавшим корпусом, входившим в состав французских войск, действовавших на Рижском направлении, о том, что пруссаки объявляют себя нейтральными и «более не будут препятствовать проведению операций русской армии». С Йорком, который в данный момент командует егерским полком, мы вряд ли увидимся. А вот с другим прусским героем войны с Бонапартом нам предстоит встретиться в самое ближайшее время. Как нам стало известно, на границе нас должен встретить почетный эскорт, командует которым генерал-майор Блюхер. Тот самый, который фактически выиграл битву при Ватерлоо. Генерал уже не молод, но полон задора и огня, как это и положено человеку, прослужившему почти тридцать лет в полку прусских «Черных гусар». Я знал, что Блюхер уже успел сразиться с французами на Рейне во время Войны Первой коалиции. С той поры он недолюбливал французов, зато хорошо относился к русским. Видимо, поэтому генерала отправили встречать и сопровождать наше посольство. Правда, Блюхер совершенно не знал русского языка, а я – немецкого. И объясняться нам приходилось с помощью графа Ростопчина, который владел несколькими европейскими языками. После взаимных представлений и обсуждения чисто служебных моментов Блюхер, как истинный гусар, предложил выпить за знакомство. Я вообще-то относился к спиртному весьма сдержанно, но в данном случае согласился распить бутылочку белого вина с таким уважаемым человеком. Но, зная пристрастие Блюхера к спиртному, честно предупредил его, что продолжения стихийно возникшего банкета не будет. Генерал вздохнул, но вынужден был согласиться. Потом мы объехали с ним и графом Ростопчиным, который служил нам переводчиком, верхами растянувшуюся на дороге кавалькаду карет и возков. Блюхер, наблюдая за тем, как я сижу в седле, лишь вздыхал и покачивал головой. Не выдержав, он спросил у меня, в каких частях мне довелось служить. Я, вполне естественно, не стал рассказывать ему про РССН УФСБ[117]. Блюхер бы просто не понял, о чем идет речь. Но, дабы поддержать свое реноме, я пояснил своему собеседнику, что мне приходилось воевать на Кавказе. А мои ребята не так давно участвовали в разгроме британского десанта у Ревеля. Блюхер с уважением посмотрел на меня и покачал головой. |