Онлайн книга «По следам Александра Великого»
|
Энзилинский порт, находящийся в Гилянской провинции, был удобен для торговли купцам из Багдада, Исфахана, Хамадана, Езды и других внутренних районов Персии. Особенно выгодные были стоянки у Астрабада и Мазандерана – это были удобные транзитные пункты для торговых связей с азиатскими ханствами, Афганистаном, Индией и внутренними районами Персии. Сухопутных же караванных путей в Россию к Астрахани было два. Один проходил от Дербента через Кабарду, но здесь торговля велась слабо. Другой связывал Среднюю Азию через Бухару, Хиву и Гурьев с Астраханью. Но караванная торговля по нему была опасной из-за частых нападений кочевников. К тому же торговлю с азиатскими ханствами Россия вела в Оренбурге и Троицкой крепости. Особенно много азиаты вывозили ткани, изготовленные на российских мануфактурах. Я изучил документы Астраханской таможни и узнал, что за четверть века из Астрахани в ханства, лежавшие к югу от Оренбурга, было вывезено 23 585 аршин тканей стоимостью 632 рубля 48 копеек. Причем только за 1781–1787 годы сюда было вывезено девять десятых всего количества русских тканей. Не менее выгодной была торговля железными и стальными изделиями. Я понял, что наши войска должны своим походом не только наказать британцев, посмевших поднять руку на нашего государя, но и наладить безопасную торговлю российскими товарами. А для этого следовало учредить фактории, а еще лучше взять под руку нашего императора города, лежавшие на побережье Каспия. Это были Баку, Энзели, Мазандеран и Астрабад. И сделать это как можно быстрее, лучше одновременно с началом движения нашей армии на юг. Об этом я тоже хочу доложить государю и Василию Васильевичу Патрикееву. Если государь и не сразу поймет всю выгоду нашей торговли с азиатскими державами, то Василий Васильевич мгновенно оценит это и сделает надлежащие выводы… 4 (16) сентября 1801 года. Российская империя. Мыза Лахта неподалеку от Санкт-Петербурга. Андреас Пипер, оружейных дел мастер По дороге в Петербург я успел тысячу раз проклясть себя за то, что, не раздумывая, согласился на предложение этого герра Розена. Да, русские много чего мне наобещали – но в Цоппоте у меня все же был какой-никакой, но доход, положение в обществе, достаточно успешная мастерская… Конечно, из мастеров цеха меня никто не выгонял, а мастерскую я оставил по доверенности одному из своих товарищей – мы договорились, что либо я вернусь не позднее следующего лета, либо он купит у меня мастерскую за оговоренную сумму (чуть меньше, чем обычно, но зато я знал, что она попадет в хорошие руки). И, взяв с собой наиболее ценные станки, образцы моих ружей и двоих подмастерьев, Армина Берендта и Ахима Кауфманна, отбыл на шхуне «Бригитте» в далекий Санкт-Петербург. Я подозревал, что обещания обещаниями, а что будет на самом деле, неизвестно. Но позавчера в порту, увидев предъявленное мною письмо, чиновник вежливо поклонился и попросил меня подождать в соседнем – и достаточно уютном – кабинете. — Герр Пипер, не сомневайтесь – согласно распоряжению, никаких пошлин с вас взиматься не будет. За вами скоро приедут, а пока я распоряжусь, чтобы вам сделали чаю с бубликами и крендельками. На столе стоял самый настоящий русский самовар – я о таких только слышал, – из трубы которого шел дым. Слуга почтительно ознакомил нас с устройством этого агрегата, поставил на стол три чашки, сахарницу со щипчиками и огромное блюдо с этими самыми кренделями (по форме они напоминали наши брецели, но оказались сладкими – и весьма вкусными) и вязанкой бубликов (это кольца из теста, посыпанные маком). |