Книга По следам Александра Великого, страница 128 – Александр Харников

Неожиданно дверь с грохотом распахнулась, и в пыточную ворвалось несколько человек в черных сюртуках и цилиндрах. Сежурне обернулся и заорал на них:

— Вы что, олухи, не видите, что я занят? Выйдите вон отсюда!

Но вошедшие, по всей видимости, не очень-то испугались моего мучителя. Приглядевшись, Сежурне увидел начальника тех, кто так бесцеремонно прервал его допрос. Он побледнел и неожиданно смиренным голосом обратился к этому молодому человеку:

— Гражданин Лекорню, простите, я не ожидал вас увидеть. Мне показалось, что пришел кто-то из местных. Видите, я работаю и не люблю, когда они меня отвлекают.

— Работаете? Вижу. Сежурне, вам была передана просьба передать для гражданина Савари одну фразу?

— Да, но… я думал, что это фантазия преступника.

— Думать у вас получается плохо, гражданин Сежурне. Ваша голова не приспособлена для подобной работы. Взять всех троих!

— А мы что? Мы ничего! – заблеял один из мордоворотов. – Мы ни в чем не виноваты, мы лишь выполняли приказы гражданина Сежурне.

— Увести! И прислать врача! – И когда Сежурне и его подручных вывели, он спросил меня: – Мсье, вы можете самостоятельно передвигаться?

— Еще могу, мсье Лекорню.

— Вас срочно доставят в больницу. Кроме того, вас хочет навестить один ваш старый знакомый – он как раз едет сюда из Парижа. Простите нас, что с вами так обращались – этот ублюдок Сежурне получил циркуляр, подписанный Первым консулом, в котором было указано, что человек, произнесший эту фразу, не должен подвергаться никаким… эээ… мерам воздействия, а фраза должна срочно быть доведена до начальства. К счастью, вчера один из здешних служащих, который проходил мимо кабинета для допросов, услышал ваши слова через дверь и передал их куда положено. Сежурне – протеже этого палача Фуше, который ведет свою не совсем еще нам понятную игру. Но мы разберемся, уж поверьте нам…

— А что теперь будет с Сежурне?

— Он вам предлагал гильотину? Вот пусть он сам испытает остроту ее лезвия на собственной шее.

Мне его было абсолютно не жалко после того, что он со мной делал. Я лишь попросил:

— Можно мне воды? И чего-нибудь поесть.

— Сколько дней он вас не поил и не кормил?

— Не поил с позавчера. А не кормили меня с того самого момента, когда я попал в это… богоугодное заведение.

— Понятно… Насчет питья – посмотрим, что было у Сежурне. Так… Есть только местное пиво, вино и какая-то крепкая дрянь, или вам хочется именно воды?

— Пусть будет пиво.

— А вот насчет еды решит доктор Труая, что вам можно и сколько. После голодовки бывает вредно сразу плотно наедаться.

Через минуту этот самый доктор уже входил в кабинет.

— Что за варварство, гражданин? – сказал тот, увидев меня – и пыточную. – У вас здесь есть куда положить моего пациента, пока я его буду обследовать?

Лекорню вкратце объяснил, на что доктор лишь недовольно скривился, но ничего не сказал. Меня отвели в комнату отдыха начальника тюрьмы, где Труая раздел меня и долго осматривал, затем зафиксировал между двумя дощечками мою распухшую руку, с сомнением покачав головой.

— Ну что, доктор, – спросил я со слабой улыбкой. – Жить буду?

Тот неожиданно рассмеялся:

— Будете, конечно, будете. Организм у вас крепкий, несмотря на варварские методы дознания, которым вас подвергали. К тому же, как мне кажется, кость руки у вас цела. Тут или сильный ушиб, или трещина. Но, слава богу – да, я знаю, что Бога упоминать не положено, ну да ладно – все кончилось. Я распорядился, чтобы вам принесли бульона; его вам можно. Поедите, и вас отвезут в лечебницу.