Книга Крымский излом: Крымский излом. Прорыв на Донбасс. Ветер с востока, страница 449 – Александр Борисович Михайловский, Александр Харников

Но обошлось. Примерно через час после первого выстрела из-за поворота дороги показались наши герои, мужественно отстреливающиеся от изрядно прореженного разведывательного эскадрона испанцев. То есть эскадроном это подразделение было в момент формирования, в настоящий же момент сани Деда Семена преследовало чуть более двух десятков всадников, то есть менее взвода. Если хотя бы часть этих потерь на совести сегодняшнего дня, то горячие испанские парни сейчас не думают ни о чем, кроме как о «догнать и отомстить» ненавистным русским бородачам. Я бы на их месте отстал, но я не они, и этим все сказано.

Уже на наших глазах Дед Семен срезал еще двух преследователей, один из которых мешком свалился наземь, а второй рухнул в снег вместе с конем. Развязка первого акта приближалась, мои парни в засаде, прикрывшись маскировочными сетями, затихли, как мыши под веником. Сани, вроде бы и не спеша, проехали мимо нас и скрылись от взглядов испанцев за опушкой леса. Успел заметить, что у Василия левый рукав в крови, рука висит плетью, но он по-прежнему продолжает подавать ленту в пулемет. Остальные вроде целы.

Вроде и знаю их меньше суток, и совсем это не мои люди, а вот дал им задание и теперь переживаю, как за родных. Нам с тобой, Дед Семен, еще Берлин брать и Европу от фашизма освобождать. Придем еще в эту Испанию и спросим – чего им понадобилось на чужой для них войне.

Испанцы, не глядя по сторонам и поддавшись азарту, нахлестывают коней, пытаясь сблизиться с ускользающими санями. Еще минута, другая, третья, и они на полном скаку влетают в лес, где для них приготовлен особый сюрприз, на русском языке именуемый «спотыкач». В один момент перед скачущими во весь опор всадниками как бы сами собой возникают несколько веревок, туго натянутых на высоте тридцати-сорока сантиметров. Избежать такой ловушки невозможно, и из преследователей с их конями в один момент образуется куча-мала. Выживших и сохранивших возможность сопротивляться мои ребята взяли в ножи.

По замыслу операции не должно было прозвучать ни одного лишнего выстрела, и они не прозвучали. Для командования пешей передовой испанской колонны, слышащего звучащие в отдалении короткие пулеметные очереди из «максима» и одиночные выстрелы из немецких винтовок, передовой кавалерийский дозор по-прежнему продолжал преследовать наглых русских партизан, не встречая при этом советских войск. Никакого лишнего шума, все тихо и спокойно.

А у нас уже все было готово ко второму акту драмы испанской «Голубой дивизии», который должен был наступить примерно через час с небольшим. Ничего не подозревая, испанский авангард шел прямо в ловушку.

Минут через сорок после того, как мы уничтожили головной дозор, из-за поворота дороги показалась походная колонна пехотного полка: три батальонные коробки, возглавляемые восседающими на лошадях командирами, и конные упряжки, волокущие за собой четыре 75-мм легкие полевые пушки с зарядными ящиками.

Походный порядок был довольно плотным, испанцы на ходу не растягивались, но боже мой, что это было за воинство! Когда колонна немного приблизилась, в бинокль стало хорошо видно, что солдаты, что называется, «утеплены по возможности» и больше напоминают толпу уже сдавшихся пленных, чем доблестную испано-германскую армию. Разномастные немецкие и русские шинели, гражданские пальто и ватники придавали испанцам вид какого-то сброда. Мне вспомнилась фраза генерала Гальдера, сказанная им про бойцов «Голубой дивизии»: «Если вы увидите немецкого солдата небритого, с расстегнутой гимнастеркой и выпившего, не торопитесь его арестовывать – скорее всего, это испанский герой».