Онлайн книга «Крымский излом: Крымский излом. Прорыв на Донбасс. Ветер с востока»
|
Наше возвращение по воздуху прикрывали аж два Су-33 – невиданный почет и уважуха! Причина этого почета была упакован в меховой спальник, подобно «Кавказской пленнице», и совсем не разделял нашего восторга. Да и хрен с ним! А вот генерал вел себя вполне прилично, что вызывает в дальнейшем надежду на плодотворное с ним сотрудничество. 8 февраля 1942 года, полдень. Москва, Кремль Помощник и личный представитель президента США Гарри Ллойд Гопкинс Вот уже трое суток я и мои люди мечемся по необъятной России, собирая для Френки всю необходимую информацию, на основании которой он сможет принять то самое единственно верное решение. Наша делегация облазила эти чертовы русские прерии, промерзла насквозь и насквозь же пропиталась запахом смерти. Мне навсегда запомнится дорога Славянск – Сталино, по которой брели тысячные толпы немецких пленных, охраняемые немногочисленными кавалеристами монгольского вида на низких мохнатых лошадках. Тут же аккуратные штабеля трупов в фельдграу, сложенные их же товарищами из похоронных бригад. Повсюду мы видели кладбища сгоревшей немецкой техники. Но мы видели не только это. Мы бродили по обугленным руинам Сталино, еще пахнущим сгоревшим тротилом. Мы знакомились с победителями. Я видел русских солдат во время своего прошлого визита в Россию, и должен вам сказать, что сейчас они совсем другие. О нет, они не походили на бравых солдат с вербовочного плаката, они были чертовски уставшими, многие в бинтах… Я долго не мог вспомнить, кого они мне напоминали… Потом я вспомнил! Средневековая картина, святой Георгий стоит, попирая ногой шею убитого дракона. Он изранен и устал, его оружие иззубрено, но дракон мертв. Он победитель. Так же и эти бойцы, разгромившие и уничтожившие две германские армии, после чего (как нам уже доложили) в Германии был объявлен недельный траур. — Ну, что скажете, Джеймс? – тихо спросил я полковника Рэндолла, когда наша машина разминулась с идущим по дороге русским батальоном. — Сэр, – так же тихо ответил он мне, – это пока не «старшие братья», но они ими непременно будут. Обратите внимание, как много у них трофейного оружия и особенно пулеметов. И учтите, это была первая немецкая армия, полностью уничтоженная в ходе этой злосчастной войны. Полякам и французам в тридцать девятом и сороковом годах не удалось ничего подобного. Те же русские в течение лета отчаянно сопротивлялись, иногда отбрасывая зарвавшиеся немецкие части контрударами, но иначе как катастрофой итоги той кампании назвать нельзя. Контрнаступление под Москвой было несомненным успехом, но решительной победы в этой операции Сталину достичь не удалось. Немцам удалось отступить в относительном порядке и закрепиться на рубежах, не таких уж далеких от большевистской столицы. Хотя, – полковник кивнул в сторону оставшегося за нашими спинами батальона, – кто-то из этих солдат непременно мог встретиться со «старшими братьями». Говорить с ними о своих военных делах, пожимать руку, пить чай, как это принято у русских, из одного котелка… — Джеймс, – спросил я его, – вы считаете это инфекцией? — Почти, – ответил мне он, – только инфекцией не биологической, а скорее идейно-информационной. Ведь что такой большевизм? Это своего рода идейно-информационный вирус, который заставляет его носителя совершать невозможные вещи. |