Онлайн книга «Крымский излом: Крымский излом. Прорыв на Донбасс. Ветер с востока»
|
Примерно через сутки после ОТМБ осназа в районе Пскова должна начать подходить сводная конно-механизированная группа, после чего наша бригада совершает форсированный марш на север и в районе Ивангорода перерезает железную дорогу. После этого в мешке оказываются четыре армейских корпуса немцев. Надо учесть, что это почти все их части на данном направлении. В Прибалтике, к примеру, в наличии только полицейские и карательные части. Если советское командование сможет найти резервы для ликвидации всей группировки, состоящей из полумиллиона человек, то вермахт понесет потери, возместить которые ему будет практически невозможно. Внутри кольца у немцев почти исключительно пехотные соединения, а значит, и они тоже не способны на мобильные действия. Можно устроить немцам блокаду наоборот. То есть если мы будем удерживать Псков, Дно и Ивангород, то уже через месяц-другой немецким солдатам нечего будет есть и нечем будет стрелять. Разворот фронтом на север группы армий «Центр» заставит фон Клюге растянуть свой фронт. А по времени это будет довольно долго – до месяца. Сроки же операции рассчитаны нами так, что сразу по ее завершении наступит весна и распутица, что отложит немецкие контрдействия до середины мая. А к тому времени мы фрицам еще немало новых забот организуем, и им уже будет не до 18-й армии. — Хорошо, – кивнул Сталин, – звучит заманчиво. Поскольку товарищ Рокоссовский и товарищ Бережной уже доказали, что способны осуществлять подобные планы, то есть мнение принять план операции «Молния» за основу. Датой начала наступления для Волховского фронта будет 18 февраля, а датой начала основной фазы операции – 25 февраля. Ставка Верховного Главнокомандования рассчитывает, что блокада с города Ленина будет снята, а гитлеровским захватчикам нанесено очередное поражение. – Вождь посмотрел на Василевского: – Вы согласны со мной? — Да, товарищ Сталин, согласен, – ответил Александр Михайлович. — Тогда все свободны… Я уже повернулся в сторону двери, когда услышал сакраментальную в данной ситуации фразу: — А вас, товарищ Бережной, я попрошу остаться… Пять минут спустя, там же Генерал-майор Бережной — Ну, товарищ Бережной, здравствуйте. – Сталин прошел на свое место и жестом гостеприимного хозяина предложил мне присесть на стул, стоящий напротив. – Давно мечтал увидеть вас лично. Думал, что за люди такие, наши потомки, о чем думают, чем дышат? Товарищ Ларионов слишком далеко, да телефон не дает того, что можно понять, общаясь с человеком с глазу на глаз. Я представлял вас немного другим – былинным героем, а вы, оказывается, обычный человек, ничем не примечательный, только слегка усталый. Я невесело улыбнулся. — Товарищ Сталин, поверьте, что сейчас на войне, когда знаешь, за что сражаешься и против кого, намного легче, чем мне было в мирное время, когда сразу и не поймешь – кто враг, а кто друг, и откуда ждать удара. Поверьте, было у нас такое проклятое время, когда мы уже не чувствовали себя хозяевами в своей стране, а наши «заклятые друзья» глумились над нами, как над побежденными. Глава американской разведки даже прошелся по Красной площади, хвастливо заявив снимавшим это западным корреспондентам, что «здесь на площади, возле Кремля и Мавзолея, совершаю я одиночный парад победы». Дальше уже ехать было некуда… А здесь совсем все по-другому. |