Онлайн книга «Крымский излом: Крымский излом. Прорыв на Донбасс. Ветер с востока»
|
Был тут и еще один, никому доселе не знакомый генерал-майор с жестким и волевым лицом. Этот человек был не кто иной, как ставший недавно легендарным командир тяжелой механизированной бригады – Бережной Вячеслав Николаевич. За исключением Сталина, Буденного и Василевского, никто из присутствующих еще никогда не видел его в лицо. Ватутин один раз разговаривал с ним по ВЧ, а Мерецков, Конев и Жуков, так те вообще знали о нем больше из сплетен и баек, которые рассказывали о новой восходящей звезде на армейском небосклоне. Многие из них поначалу подозревали, что это был псевдоним одного из якобы расстрелянных в тридцать седьмом году генералов. Увидели и убедились – ничего общего, никто этого человека в РККА до 4 января 1942 года не видел. Оставались две противоположные версии: либо товарищ Бережной ранее делал карьеру по линии НКВД – что было маловероятно: ну не нужны в этом ведомстве навыки и таланты военачальника маневренной войны и активной обороны. Или, что более вероятно, еще совсем недавно товарищ Бережной был совсем не товарищем, а белым эмигрантом и участником Гражданской войны с противоположной стороны. Одним из тех, кто в тяжелый для Родины момент предложил России свой меч, свою честь и свою верность. Орден Боевого Красного Знамени на его груди и Золотая звезда Героя говорили сами за себя – за Крым и за Сталинский котел. Выждав паузу, точно по Станиславскому, Сталин представил его присутствующим, сказав: — Мы знаем, что товарищ Бережной вырыл могилу для генерала Клейста, товарищи Василевский и Рокоссовский немцев в эту могилу столкнули, а товарищ Малиновский теперь ее закапывает. Мы, в общем-то, приветствуем такой бригадный подряд, поскольку он приносит успех. – Тут лицо вождя стало жестким, и из его голоса исчез шутливый тон. – Должен напомнить всем присутствующим, что операция «Полынь» имела такой успех потому, что товарищи Василевский, Рокоссовский, Бережной и Малиновский серьезно отнеслись к подготовке операции, сохранению ее в секрете от противника и организации взаимодействия всех трех фронтов и отдельной механизированной бригады осназа. Все было налажено на самом высоком уровне. Дело дошло до того, что «отец немецких бронетанковых частей» генерал Гейнц Гудериан сейчас сидит в камере Лефортовской тюрьмы и дает показания нашим следователям. К сожалению, ничего подобного я не могу сказать про контрнаступление под Москвой. Взаимодействие между фронтами было организовано плохо, наступление развивалось медленно, маневренные части вводились в прорыв с запозданием и по частям. С большим трудом, при привлечении особой авиагруппы, товарищам Жукову и Коневу все же удалось окружить Моделя под Ржевом. Сталин внимательно посмотрел на вечных генералов-соперников… Хотя когда в октябре 1941 года неутомимые в поиске врагов народа товарищи Молотов и Ворошилов уже собирались арестовать и расстрелять Конева, то именно Жуков спас опального генерала, доложив Сталину, что ему нужен толковый заместитель на Калининском направлении. А может, и действительно не было никакого благородства, а Конев был еще нужен, и поэтому товарищи Молотов и Ворошилов по просьбе Жукова были посланы товарищем Сталиным далеко и надолго. Сталин продолжал: — Горячие головы призывали нас идти на Смоленск и Рославль, выбросить под Вязьмой воздушные десанты. Но мы вовремя отказались от этих авантюр. – Жуков набычился и опустил голову, неподвижно глядя прямо перед собой – ведь речь сейчас шла именно о нем. – Группа армий «Центр» насчитывает почти два миллиона солдат и обладает значительной боеспособностью, чтобы мы вот так кидались на нее в лоб. Наша армия пока еще не имеет соответственной пробивной мощи. Вместо воздушного десанта под Вязьму Ставка спланировала операцию «Град», исполнение которой идет уже неделю. |