Книга Бремя русских, страница 138 – Александр Борисович Михайловский, Александр Харников

Кэптен Смит нервничал. Надо было подойти к входу в канал и закончить все раньше, чем взойдет луна, и их корабль будет виден на водной глади.

И в тот момент, когда «Агата» обогнула выступ мыса и, полностью завершив поворот, нацелилась своим носом в темную, почти невидимую отсюда горловину канала, вдруг произошло непредвиденное. До входа в канал, где было растянуто боновое заграждение, оставалось еще около мили. Глубина на лоте вроде была безопасной, но нос парохода вдруг с лязгом и скрежетом врезался в какую-то невидимую подводную преграду и, продвинувшись еще на несколько ярдов, окончательно застрял.

Сильный удар сбил с ног всех, кто не успел ухватиться за что-нибудь закрепленное на палубе парохода. В низах, у топок, отчаянно заорал обожженный кочегар, а матрос с лотом, перегнувшийся через фальшборт от этого удара, выпал за борт и теперь отчаянно барахтался в воде, призывая на помощь и поминутно поминая Аллаха.

Кэптен Смит поморщился и повернулся к своему помощнику родом из Карачи, временно замещающему старшего офицера, сказал:

— Керим, что там орет этот несчастный?

— Сын шакала и гиены поминает всуе Аллаха, проклиная его за то, что он запрещает правоверным учиться плавать, – ответил высокий черноусый пуштун. – Дозволь, мой господин, и я прекращу осквернение имени Всевышнего всего лишь одним выстрелом из револьвера.

— Не дозволяю, Керим, – мы и так подняли слишком много шума. Пусть тонет, – равнодушно пожал плечами кэптен Смит и хладнокровно скомандовал штурману Хансену: – Полный назад, Джек, надо быстрее уносить отсюда наши задницы.

В этот момент он еще не верил, что удача покинула команду «Агаты», и весь его замысел полностью провалился. Машина остановилась, потом вздохнула и все быстрее и быстрее закрутила винт в обратном направлении. Корпус парохода вздрагивал, но не мог сдвинуться с места ни на дюйм. Тревожный крик: «Вода в форпике!» только добавил команде нервозности, и кое-кто уже начал поглядывать на болтающуюся прямо за кормой лодку-дхоу.

В этот момент справа по борту на берегу, прямо напротив «Агаты» что-то хлопнуло, и в небо вспугнутой птицей с шипением взвилась ярко-красная точка. К тому, что будет дальше, на борту британского парохода никто не был готов. Тлеющий уголек достиг вершины своей траектории и начал падать, как показалась британцам, прямо на «Агату». Еще один хлопок, и ярко вспыхнувшая осветительная ракета, спускающаяся с небес на парашюте, ярко осветила пароход, сделав на мгновение всех британцев и их помощников слепыми как кроты.

Когда перед глазами у кэптена Смита перестали мелькать яркие пятна, в мертвенном химическом синеватом свете спускающегося с небес снаряда, делавшем все вокруг непривычно резким, он увидел, как там, на берегу в кабельтове-полутора прямо напротив «Агаты» торопливо спешивались «касаки», сдергивая из-за спины свои кавалерийские карабины. А с другой стороны, на окраине Порт-Суэца, на самом краю освещенного круга какая-то почти неразличимая суета словно намекала на еще большие неприятности.

Русские кавалеристы, положив свои карабины на спины лошадей, открыли по британскому пароходу частую прицельную стрельбу. Машина все еще пыталась выдернуть бьющийся в конвульсиях корпус «Агаты» из ловушки, а над палубой корабля уже засвистели русские пули. Зазвенело разбитое остекление рубки, истошно завопил раненый матрос. И в этот момент кэптен Смит понял наконец, что произошло.