Книга Рандеву с «Варягом». Петербургский рубеж. Мир царя Михаила, страница 279 – Александр Борисович Михайловский, Александр Харников

Владимир Борисович, статный и высокий семидесятилетний мужчина с роскошными седыми усами, поздоровался со мной и первым делом попросил разрешения закурить. Я не стал возражать, и барон достал из кожаного футляра коричневую гаванскую сигару, которую он с удовольствием стал раскуривать.

А Петр Николаевич Дурново, на правах старого знакомого, стал излагать причину, по которой они с министром императорского двора решили нанести нам визит.

Дело заключалось в следующем. По дипломатическим каналам из Берлина пришла информация о том, что кайзер Вильгельм II и морской министр адмирал фон Тирпиц хотели бы посетить Петербург для переговоров с царем.

С одной стороны, учитывая родственные связи Гогенцоллернов и Романовых, в этом визите не было ничего необычного. Встретились кузены, поговорили о делах семейных и немного – о делах государственных, покрасовались на парадах, сфотографировались на память, да и разъехались по домам.

Но, учитывая то, что во внешней политике России произошли сильные изменения, такая встреча, несомненно, вызовет весьма бурную реакцию во Франции и Англии. И так уж подконтрольные британскому и французскому капиталу газеты словно с цепи сорвались. Они извергают потоки грязи на Россию, которая в их материалах выглядит настоящим исчадием ада.

По этой причине оба министра хотели бы обсудить со мной возможные меры противодействия той информационной войне, которую начали против России и Германии европейские СМИ. И не только европейские. Многие российские «прогрессивные» издания старались исподтишка лягнуть царя и его министров. А это уже касалось непосредственно барона Фредерикса, так как в его обязанности входила цензура всех публикаций, связанных с императорской фамилией.

— Скажите, Александр Васильевич, что можно противопоставить этой лавине инсинуаций, направленных на очернение государя и проводимой им политики? – спросил у меня Дурново. – Мы, конечно, можем арестовать тиражи некоторых газет, даже закрыть их, но ведь это не решение проблемы. Так мы лишь прорекламируем эти издания и вызовем дополнительный интерес к тому, что было опубликовано в арестованных номерах.

— Петр Николаевич, – сказал я, – газеты, или, как их еще называют, СМИ – средства массовой информации – это страшное оружие. Информационные войны зачастую бывают не менее опасны, чем войны с применением ружей и пушек. И, как в каждой войне, оборона – это вид ведения боевых действий, заведомо ведущий к поражению. Надо наступать на противника, проводить обманные маневры, воинские хитрости, словом – всеми доступными способами разгромить своего врага и заставить его перейти в глухую оборону. Я в самое ближайшее время набросаю небольшую инструкцию по ведению информационной войны и передам ее вам, Петр Николаевич.

— Спасибо, Александр Васильевич, – сказал Дурново, – буду вам за это премного благодарен. Действительно, нам пора воевать с обнаглевшими щелкоперами беспощадно и решительно. Рассчитываю в этом на ваше содействие. А что вы скажете по самому предстоящему визиту? Есть ли у вас на этот счет какие-либо соображения?

— Петр Николаевич, – ответил я, – полагаю, что сей визит всецело следствие того, что произошло на Дальнем Востоке после появления нашей эскадры. Из разговора с адмиралом Ларионовым я узнал о визите на его флагманский корабль губернатора Циндао фон Труппеля, который, ссылаясь на указания из Берлина, предлагал оказать любое содействие нашей эскадре в войне против японцев. И даже более того – фон Труппель передал адмиралу Ларионову конфиденциальную информацию о возможной провокации британцев против кораблей нашей эскадры.