Онлайн книга «Рандеву с «Варягом». Петербургский рубеж. Мир царя Михаила»
|
Все, можно перевести дух, кажется, все живы и на ногах, что значит – если кого и зацепило, то не тяжело. Внутри что-то отпускает, задание выполнено, без артиллерии нас уже не достать. А на берегу после удара шести реактивных крупнокалиберных РГБ-10 не осталось ничего и никого. Дрожащими руками достаю из кармана бушлата смятую пачку «Мальборо» и закуриваю. Под ногами кто-то копошится. В свете огня зажигалки видно, что кадр, лежащий у меня под ногами, одет не так, как остальные японские офицеры. И кого же это мы сперли, уважаемые товарищи? Из-за кого такой шум? Сдергиваю с его головы мешок. Ой, мама! Ну и улов. Настоящий сэр! Выпученными глазами на меня смотрит типично британская морда. Да и сегодня такие рыжие усы так и называются – английские. А полушубочек-то у дяди ничего, не нашей ли, не российской работы? Вот начальство обрадуется! За такое вроде орден положен – хоть у нас в Российской Федерации, хоть здесь – Георгиевский крест от щедрот царя-батюшки. Ладно, доложу – обрадую начальство. Полчаса спустя, у побережья Кореи. ЭМ «Адмирал Ушаков» Капитан 1-го ранга Михаил Владимирович Иванов Да, такого улова я и не ждал. Думал, что в лучшем случае возьмем курьера с приказом, типа «стоять насмерть», и какого-нибудь полковника – командира бригады или дивизии. Документы, лежащие передо мной, свидетельствовали об обратном. Самой жирной рыбиной, угодившей в наши сети, был, как ни странно, даже не генерал Куроки Тамэмото… Самым крупным нашим уловом стал британский «советник» генерал Йен Гамильтон. Два японских штабных офицера и командир миноносца проходили при этом по графе «разное». Вы спросите, как мы читали японские документы? – А очень просто, английский язык был официальным языком для делопроизводства в японских вооруженных силах с самого начала «революции Мэйдзи» и вплоть до XXI века… Ага, как в России официальным языком начала XVIII века был немецкий язык или в конце XVIII – начале XIX века в деловой переписке изъяснялись исключительно по-французски. Как говорил наш высокоученый преподаватель политэкономии в училище: «Сие неизбежно, если нация заимствует не отдельные технологии, а полностью технологический уклад…» Ну ладно, ближе к делу. Вместе со мной документы, изъятые у пленных, изучал наш особист. Да, не верьте, когда вам говорят, что разведчики и контрразведчики – две разные профессии. На самом деле одно с легкостью превращается в другое, стоит только, фигурально говоря, вывернуть китель наизнанку. Когда мы с Аркадием Петровичем перебирали улов наших морских пехотинцев, то переглянулись и сразу поняли, что на все двести процентов оправдалось мое авантюрное на первый взгляд решение не топить миноносец в Корейском проливе, а попробовать захватить и его, и тех, кто приедет его встречать… — Оба-на! Посмотрите, Михаил Владимирович! – только и сказал капитан Раков, выловив из груды бумаг документы англичанина. – Кто к нам пришел! Сам генерал его королевского величества, Йен Гамильтон… Собственной персоной. Прошу любить и жаловать. Вот это улов! — Неужели? – иронически переспросил я. – А разве персона генерала Куроки, оказавшегося в наших руках, вас не радует? — Конечно, радует, – ответил особист, доставая из пачки сигарету, – но, насколько я знаю, он уже не в силах повлиять на то, что происходит в Корее, и именно поэтому его и отозвали. Ну, прибыл бы он на Цусиму, и что дальше? Насколько мне известно, мы не собираемся штурмовать остров, слишком уж много там войск. Да никому это и не надо, ведь без флота Цусима никак не способна помешать нам блокировать Японию и очистить Корею от остатков Первой армии. Помните, что сказал контр-адмирал Ларионов про задачи первого этапа? |