Онлайн книга «Русские своих не бросают»
|
— А мне можно будет уехать в Англию? Ну, как Елизавете и ее другу? То ли поляка развезло, то ли он расслабился после того, как я согласился на сотрудничество, но заговорил он уже наполовину по-польски: — Пока нет, пане Валентыне, пана нам тшеба[60] тут. Может, пужней[61]. А пока вы, прошу вас, ответите мне на несколько вопросов. После я оповядам[62], к кому вам следует обращаться в Петербурге – и с новинами, и за вашей… оплатой. Ну и, как обецано, – он произнес это слово именно так, – про самых лучших «вертикалок» и других экзотических барышень в Петербурге. 23 октября, Бреслау, прусская Силезия. Гостиница «Цум Штерн» Полковник Прусской армии Хельмут Карл Бернхард фон Мольтке, глава Генерального штаба IV Армейского корпуса В дверь моего номера постучали. — Войдите! – крикнул я, на всякий случай выдвинув ящик письменного стола, где лежал небольшой «походный» капсюльный пистолет. Моя служба в Турции приучила меня всегда держать под рукой оружие. Визитер был одет в цивильное – как, впрочем, и я. Высокий, белобрысый, с открытым, улыбающимся лицом. Только глаза его были умными и цепкими, и они резко контрастировали с его простоватой внешностью. Он поклонился и представился на чистом немецком языке, да еще и с гамбургским акцентом: — Капитан Никлас Арнинг, к вашим услугам! Да, не похож он был на посланца из России, которого я ожидал. Пожав ему руку, я предложил: — Господин капитан, вы голодны? Здесь неплохо готовят. Хозяйка, дородная фрау Фитцек, отвела нас в отдельный кабинет на втором этаже – именно там мы с супругой обыкновенно обедали, когда наведывались в Бреслау, а фрау Фитцек всегда обслуживала нас сама. Вот и сейчас она поставила на стол две глиняных кружки темного пива из соседней пивоварни, приняла заказ и ушла. Как только за ней закрылась дверь, я повернулся к капитану и, чтобы проверить свою гипотезу, перешел на мой родной шлезвигский диалект – он был схож с гамбургским: — Надеюсь, вы меня нашли без проблем? — Так точно, господин полковник! – с улыбкой ответил тот на диалекте. – Но прошу извинить, я давно уже не говорил на родном языке. — А я думал, что ваш родной язык русский, – продолжил я, перейдя на «хохдойч». — Мой отец – из старой гамбургской семьи. Моя мать – русская. Родился я в Гамбурге, но с двенадцати лет жил в Москве. Так что родных языков у меня два – русский и гамбургский Platt[63]. С хохдойчем я впервые познакомился лишь в детском саду. — Неужто в Гамбурге тогда уже существовали детские сады? Это же новое веяние. Кстати, у нас в Пруссии они запрещены. Считается, что они поощряют атеизм. Капитан чуть улыбнулся. — Странное решение. Я, например, верю в Бога. Увидев, что он не собирается отвечать на мой первый вопрос, я перевел разговор на другую тему: — А вы не родственник гамбургскому сенатору Арнингу? — Родственник, – улыбнулся тот. – Но дальний. Я поймал себя на мысли, что капитан мне определенно начинает нравиться, и почувствовал, как мое раздражение быстро улетучивается… А началось все с того, что неделю назад я отправился из Магдебурга в отпуск в свой замок в Крайсау, что недалеко от Швайдница[64]. Но на вокзале меня нагнал лейтенант и передал телеграмму от военного министра генерал-лейтенанта фон Вальдерзее с распоряжением посетить его в четыре часа дня. |