Онлайн книга «Русские своих не бросают»
|
23 августа (4 сентября) 1854 года. Западный Буг. Борт парохода «Курьер» Старший лейтенант СВР Самохвалов Константин Александрович Еще три дня назад, на подходе к маленькому городишку Влоцлавек, я наблюдал за тем, как журчат мутные струи воды вдоль коричневого, покрытого потеками смолы борта колесного парохода, и негромко напевал: В полях за Вислой сонной Лежат в земле сырой Сережка с Малой Бронной И Витька с Моховой… Негромко – потому что пел бы я чуть громче, то не только распугал бы все население Влоцлавка, но и поверхность Вислы покрылась бы дохлой рыбой. По крайней мере, так (без привязки к конкретной реке) часто говаривала Надя, моя невеста, с коей мы разошлись как раз за сутки до начала моей командировки в Венесуэлу. Видите ли, она решила, что «твои погоны мне нафиг не сдались, а у Пети “мерседес” и свой бизнес». И поет этот Петя наверняка всяко лучше меня… Впрочем, жалко в этой ситуации только одного – трех бездарно потраченных лет с этой дамой с увеличенным до неприличия бюстом и накачанными силиконом губами – подарок от поклонника, который был у нее до меня. О чем я, кстати, узнал от самого бывшего поклонника, о существовании которого мне стало известно, лишь когда он загремел в ментовку, и он не нашел ничего лучше, чем обвинить меня в том, что его арестовали за то, что Надюха – его бывшая телка, а я, блин, что-то вроде мента (ведь Надежда о моем настоящем месте работы ничего не знала). Как будто хищение казенных денег и мошенничество в довольно крупном размере не имело места быть… А бонусом оказалось то, что знакомые полицейские дали мне почитать ту часть его показаний, которая непосредственно касалась моей бывшей подруги… Ну да ладно, все это в прошлом. А вот то, что где-то в полях за этой самой сонной Вислой в братской могиле лежит мой прадед, Алексей Иванович Крученых, и его фронтовой друг Федор Николаев, не выходило у меня из головы. Помню последнее письмо прадеда, бережно хранимое мамой: «А еще после войны жди Федьку Николаева к нам в гости. Сходим на охоту, покажу ему наше Верхотурье. А потом съезжу к нему в Якутию. Он обещал покатать меня на оленьей упряжке и показать мне Лену, по сравнению с которой Висла – просто маленький ручеек». Письмо пришло к моей прабабушке, беременной моим дедом, через неделю после похоронки. Там была еще фотокарточка, которая сейчас служит заставкой на моем «Йотафоне» – они стоят со снайперскими винтовками, у Федора куча орденов и медалей, а у моего деда только «За отвагу» и гвардейский знак… Потом его наградили – уже посмертно – «Красной Звездой», но ордена семье не выдали, ограничившись удостоверением к нему. Дед, когда подрос, писал в разные города в Якутию, пытаясь найти семью Федора, но ответ был одинаковым – Федоров Николаевых в республике пруд пруди и погибших на фронте – увы, тоже. Так дед и не нашел родных фронтового друга своего отца. Я тоже пару лет назад попытался через знакомых из «конторы» узнать, но с тем же результатом. Неделю назад я впервые увидел Сашу Николаева и поразился, насколько он похож на фотографию Федора. А на стенке его каюты я увидел точно такую же фотокарточку. На мой вопрос он ответил, что это его прадед, и что и его семья, со своей стороны, попыталась найти родственников этого самого Лёши, но им неизвестна была даже его фамилия. |