Онлайн книга «Жаркая осень в Акадии»
|
Как оказалось, у Михаила было много знакомых среди кулачных бойцов. Они стали зазывать его в свою стенку. Переглянулись мы с ним, да и дали согласие. Драться нам пришлось против замоскворецких – ребята там были крепкие, да и дрались они умело. Это я понял, когда один из них мне крепко в глаз кулаком заехал, да так, что у меня искры посыпались. Только я тоже был не промах – врезал я этому бойцу под дых, он крякнул, согнулся и опустился на колени. По правилам кулачного боя он считался как бы лежащим, и бить его было теперь нельзя. Михаил оказался бойцом опытным – от его ударов противник разлетался во все стороны, словно мешки с сеном. Мы стали с ним спиной к спине и прошли каруселью сквозь «стенку» замоскворецких. В общем, побили мы их. А потом все вместе зашли в кабак, где знатно отметили нашу викторию. На прощание я велел Михаилу, чтобы он, если окажется в Санкт-Петербурге, обязательно зашел ко мне в Смольную слободу. — Спросишь Кузьму Новикова, кузнеца, там меня каждый знает, – сказал я. — Ну, а ты, если меня найти захочешь, спроси в нашей Заиконоспасской академии Михайла Ломоносова, – ответил мне мой новый знакомый. На том мы и расстались. Вечером меня бранил управляющий – глаз у меня заплыл, а овчинная шубейка порвана. Я честно рассказал ему о том, что дрался на льду Москвы-реки «стенка на стенку». — Ну и как, Кузьма, не посрамил ты наших петербургских молодцев? – поинтересовался управляющий. — Побили мы замоскворецких, – с гордостью сказал я. – Хотя ребята они крепкие и в кулачном бою умелые. — Это я вижу по твоему глазу, – рассмеялся управляющий. – Ладно, иди с Богом. И до нашего отъезда больше не дерись… А теперь, значит, Михаил Ломоносов уже важная птица, и так просто с ним не поговоришь. А, может, он все же не забыл своего приятеля? Бог весть… Интересно, раскрыл ли Михаил тайны природы? Вижу только, что в стихосложении он преуспел. Какой он сейчас на вид? Небось, раздобрел, одевается нарядно и говорит мудрено. Если попаду когда-нибудь в Россию, обязательно его найду. Думаю, что его заинтересуют люди из будущего. Ведь они – самая большая тайна природы, о которой Михаил и не слыхал. Впрочем, когда мы еще домой вернемся… Тут, на земле нерусской, такое сейчас творится, что ум за разум заходит. 3 ноября 1755 года. Перешеек Шиньекто у форта Босежур Капитан Наиль Хурамшин, позывной «Салават» — Огонь! – заорал Хас, вскидывая винтовку и делая прицельный выстрел. – Придавите их огнем! Мастер! Дави их! Мастер и Казак, единственные, кому Хас разрешил взять их родные винтовки, с которыми они попали в Канаду, а не «фридолиновские», начали методично выбивать наиболее смелых (или наиболее глупых) англичан, которые пытались высунуться из-за укрытия, чтобы разрядить оружие в нападающих. — Держим! – наконец-то раздался голос Мастера. – Салават, вперед! По команде Самума Наиль рванул вперед, держа в руках две наполненные водой пластиковые двухлитровые бутылки, связанные между собой метровым куском паракорда. Добежав до ворот, Салават укрылся под аркой от огня защитников и, достав томагавк и колышек, сноровисто забил последний в дерево. Перекинул через колышек бутылки с водой, выверил их, чтобы они висели на одном уровне и, достав «трехсотый» ЗТП, вставил его в ПВВ. Повернул чеку, дернул ее и по привычке засек время, когда увидел вспышку шнура. |