Онлайн книга «Жаркая осень в Акадии»
|
Мсье Крамер задумался, а потом произнес по-русски: Златой уже денницы перст Завесу света вскрыл с звездами; От встока скачет по сту верст, Пуская искры конь ноздрями. Лицем сияет Феб на том. Он пламенным потряс верхом; Преславно дело зря, дивится: «Я мало таковых видал Побед, коль долго я блистал, Коль долго круг веков катится»[81]. Я не настолько хорошо знал русский язык, чтобы оценить красоту этого стихотворения. Но мсье Новиков с нескрываемым удовольствием выслушал то, что продекламировал Крамер, а потом спросил: — Скажите, господин Крамер, а кто сочинил сии прекрасные стихи? Как зовут этого человека? — Господин Новиков, – ответил Крамер, – пиит сей – господин Ломоносов. Он служит в Академии наук и достиг немалых высот среди российских ученых. Кстати, супруга его – немка, родом из Марбурга. Я когда-то бывал в этом красивом городе в Гессене. — Господин Крамер, как вы сказали? – удивленно воскликнул мсье Новиков. – Это написал Михайло Ломоносов?! Так я его знаю… Помню, как-то в молодости… Тут мсье Новиков прикрыл глаза и погрузился в воспоминания. А я еще раз подумал, что этот человек не так-то прост, как кажется. Мсье Новиков неожиданно улыбнулся и сказал: — До чего же все-таки тесен мир. Вот мы сейчас здесь втроем – русский, немец и француз. Судьба закинула нас в Новый Свет, за тысячи миль он наших родных мест. И все равно мы нашли здесь общих знакомых. Может быть, по этому поводу нам стоит выпить? — Согласен, мсье Новиков, – ответил я. – сейчас я прикажу слуге принести бутылочку хорошего французского вина. — А, может быть, – подмигнул мне Крамер, – лучше будет выпить русского хлебного вина?[82] У меня завалялась бутылочка этого божественного напитка. Я сейчас напишу записочку, ваш слуга, мсье полковник, сбегает ко мне домой и принесет ее. Мне идея мсье Крамера понравилась. Да и мсье Новиков, похоже, не возражал. В ожидании гостинца из далекой России мы втроем продолжили нашу беседу… 3 ноября 1755 года. Перешеек Шиньекто у форта Босежур Полковник Хасим Хасханов, позывной «Самум» «Ну, вот и все! – подумал Хас. – Начали!» И тело охватило сладкое предвкушение предстоящего боя, по телу тысячей ледяных иголочек прошла волна адреналина, разгоняя кровь, Хас непроизвольно оскалился… В тот момент, когда французские кавалеристы подскакали к открытым воротам первого периметра, строй англичан распался, и они ломанулись через мостик в редан. У ворот остались трупы британских ополченцев, открывавших ворота. Странно, ведь никто вроде бы не стрелял… Однако только внимательный наблюдатель мог бы заметить, что в момент, когда англичане образовали двухшереножный строй в воротах, пока ближняя к форту шеренга загораживала вид своими спинами, вторая взяла в ножи ополченцев. Когда французы подскакали к воротам, англичане бросились наутек, вот только бросились как-то странно. Часть забежала в редан, а часть рассыпалась вдоль него, беря на прицел люнеты. Французские кавалеристы, проскочив в ворота, на ходу спешивались, смешиваясь с англичанами и беря бастионы на прицел, готовясь к броску вовнутрь второго периметра. — «Заря»! «Заря»! – услышал Хас из радейки отирающегося рядом Севера. Он вскочил на ноги и заорал: «Вперед! Быстрее!» Было необходимо преодолеть семьсот метров открытого пространства. Желательно, чтобы по ним в это время не отработала британская артиллерия. Но это уже забота Урала и Удава. Вместе с четверкой Самума подскочила четверка Хазара. За ними рысили следопыты индейской сотни. Рядом с Хасом бежал Руссо, где-то за спиной сопел Кошмар, тащивший две пластиковые полторашки с водой для Наиля. Леха, несмотря на возраст, был в отличной физической форме, поэтому Самум решил, что бутылки потащит именно он… |