Книга Все дороги ведут в Реймс, страница 42 – Александр Харников, Максим Дынин

Единственное, что было действительно важно и что я сделал в первый же день – это назначил дату коронации. Вообще-то я предпочел бы дождаться окончания траура, но отец в прощальном письме, которое передал мне канцлер, просил, чтобы я с этим не затягивал. Нужно было, впрочем, дождаться приезда делегаций из других стран, а также от Святого престола. Именно поэтому назначена была эта дата на первое июля. И я распорядился, чтобы приглашения были высланы монархам практически всех европейских стран, от короля Португалии до императрицы России. Подобное приглашение было послано даже английскому королю Георгу, несмотря на сложные отношения между нашими странами.

Конечно, вряд ли кто-нибудь из них прибудет самолично, но я ожидал полномочной делегации от каждой из этих стран. Ведь можно будет попробовать добиться, чтобы те проблемы, которые в данный момент омрачают наши отношения, были бы если и не решены, то хотя бы смягчены.

Шестого апреля я с облегчением покинул Париж и отправился в Версаль. Но и там я не нашел покоя – все продолжилось примерно в том же ключе, разве что я хоть и с трудом, но находил время для семьи. И наконец, сегодня с раннего утра я, взяв с собой лишь двух дворян из свиты и шестерых королевских драгун, отбыл в направлении Креси-Куве.

Я не хотел, чтобы кто-либо знал, куда именно я направляюсь, дабы никто не нашел бы меня и там. Ведь бесцеремонные просители не дадут мне покоя даже у герцогини де Помпадур. Конечно, я не отказался бы взять супругу, которая находилась с герцогиней в достаточно дружеских отношениях. Но она вновь была непраздна и сказала мне, что лучше будет, если она останется дома.

День был на удивление теплым и сухим, и карета двигалась довольно быстро по дороге, помнившей еще времена короля Людовика XIII и кардинала Ришелье. Выехав на рассвете, мы остановились два раза, чтобы сменить лошадей, поели в городке Удан и около четырех часов пополудни проехали Треон – последнюю деревню перед Креси-Куве.

Неожиданно для всех Бронислав Коморовский, единственный поляк из свиты, приходившийся дальним родственником моей матушки, поднял руку, что означало, что ему нужно срочно справить нужду. Видимо, еда в Удане пришлась ему не совсем по вкусу. Мы остановились, и Коморовский вышел из кареты и, озираясь по сторонам, проследовал в придорожные кусты.

А через несколько секунд с обеих сторон дороги загремели выстрелы. От неожиданности мы опешили. Мой кучер и трое драгун, обливаясь кровью, рухнули на землю. Никто не успел даже взяться за оружие. Через пару секунд снова раздались выстрелы из мушкетов. Еще несколько драгун, два лакея и форейтор были убиты наповал. Хуже всего, что пули поразили двух лошадей из упряжки, постромки перепутались, и карета не могла сдвинуться с места. Я понял, что у нападавших были заранее приготовлены заряженные мушкеты, и они могли безнаказанно расстреливать нас на дороге.

Я хотел было выскочить из кареты со шпагою в руке, но мой спутник, маркиз де Сен-Фаржо, не дал мне это сделать, решительно заявив:

— Не надо, ваше величество, помните – ваша жизнь принадлежит Франции.

Сам же он выбрался из кареты, держа наготове длинноствольный кавалерийский пистолет. Из кустов вышла дюжина людей в черном, со шляпами, надвинутыми на глаза. В руках они сжимали мушкеты и шпаги. Меня весьма неприятно удивило то, что с ними был и Коморовский. Он закричал, показывая рукой на карету: