Онлайн книга «Все дороги ведут в Реймс»
|
В самом Орлеане нас ожидал сюрприз – обычно герцог Орлеанский практически никогда не посещал свою столицу, предпочитая оставаться в Версале. Но именно сейчас он неожиданно оказался в Орлеане. Наследник французского престола поспешил принять маркиза, а потом и нам было объявлено, что мы можем считать себя личными гостями его высочества – и что великий дофин желает видеть у себя нашу делегацию через четыре дня. В числе прочих перед ним должен был предстать и я, один из немногих, кто непосредственно участвовал в сражениях при Мононгахеле, на Ниагаре, да и во всех основных боях в Акадии. Пришлось доставать парадный мундир, обвешивать его полученными наградами, временно передавать командование моему кузену, сержанту Аластеру Фрейзеру-младшему, и идти вместе со всеми на прием к будущему монарху[9]. Дофин оказался высоким молодым человеком весьма приятной наружности. Мсье Новиков опасался, что, будучи сыном королевы Марии Лещинской, урожденной польской принцессы, он будет весьма предвзято относиться к нашей делегации. Но с самого начала дофин объявил, что благодарен русским за то, что именно они отстояли как форт Дюкень, так и саму Акадию. Я опасался, что моя индейская кровь – а кожа моя смуглая, да и в лице имеются сасквеханнокские черты – ему может не понравиться. Во Франции меня, думая, что я ничего не слышу и не понимаю, за спиной нередко обзывали «singe» – обезьяной. Конечно, я, памятуя, что любой инцидент может привести к серьезным последствиям для всего нашего посольства, с трудом сдерживал себя, делая вид, что я этого не слышал и не понимаю сказанного. Но дофин отнесся ко мне весьма благожелательно и расспросил меня о событиях, в которых мне довелось участвовать, добавив: — Мадам Новиков, мадам Робинсон, мсье Новиков, мсье Робинсон, мсье Фрейзер, – он, в отличие от большинства французов, правильно выговорил мою фамилию, – Франция многим обязана нашим русским друзьям, и вы – желанные гости в моем скромном обиталище. Его величество ознакомил меня с подробностями договора между Францией и вами, и я полностью его поддерживаю. Еще я хочу отметить, что многие из вас – католики, и что Русская Америка, согласно тому, что я слышал от маркиза Дюкеня и мсье Новикова, не препятствует тем, кто исповедует истинную веру, возносить молитвы во славу Господа нашего, Иисуса Христа. Дофин при этих словах перекрестился, мы тоже осенили себя крестным знамением. Причем мсье Новиков перекрестился так, как это принято у тех, кто исповедует восточную ветвь христианства. Он хотел продолжить беседу с нами, но тут кто-то постучал в дверь, и вошедший слуга, бледный, как тень отца Гамлета, объявил: — Ваше высочество, мсье Гийом де Ламуаньон, сеньор де Бланмениль и де Мальзерб, канцлер Франции, просит немедленно принять вас по делу государственной важности! Дофин коротко ответил ему: — Я сейчас приму мсье канцлера в малом кабинете. Повернувшись к нам, он развел руками: — Господа, простите меня. Надеюсь продолжить нашу встречу после моей беседы с господином де Ламуаньоном. И он вышел из зала. Мы не знали, что и подумать. А через несколько минут мы услышали приглушенный стенами возглас: — Le roi est mort, vive le roi! Король умер, да здравствует король! 30 марта 1756 года. Орлеан, Франция. Дофин Луи-Фердинанд де Бурбон. Точнее, уже король Людовик XVI |