Онлайн книга «Спят курганы темные»
|
— Не нравится тебе, курва? Не нравится, сепар? А ну, пойдем! Меня выволокли и начали бить ногами, потом потащили по коридору за ноги, наконец, я оказался в помещении, освещенном тусклой лампочкой. У одной из стен находилась ванна, стоявшая под небольшим углом. В центре помещения на мягких креслах сидели трое, а перед ними стоял простой деревянный стул, куда меня и водрузили, привязав к спинке. — Фамилия, имя, отчество, дата и место рождения, адрес, род занятий, – скучным голосом проговорил все это на довольно корявой мове один из этой троицы. Я выдал всю информацию, после чего другой – уже на русском – спросил: — А теперь расскажи про свою подрывную деятельность во время кацапской оккупации Мариуполя. — Вы меня с кем-то путаете, – помотал я головой. – Я программист, я никогда… Третий встал и без лишних слов врезал мне под дых. Я скрючился, а второй загоготал: — Нравится, сепар? Так что колись – или будет еще хуже. — Я не… Меня повалили вместе со стулом и начали пинать ногами. Через какое-то время второй вновь задал свой вопрос: — Ну что, гнида, готов сознаться? — Я не… Тот самый молчаливый третий неожиданно для меня сказал по-английски с ярко выраженным американским или канадским акцентом – они разительно отличаются от британских и ирландских, но разницу между ними я не воспринимаю: — Ну что ж, давайте его искупаем. Делайте так, как я вас учил. Меня отвязали от стула и прямо в одежде шваркнули спиной в ванну. Лицо мне накрыли тряпкой, по которой струйкой полилась вода. Я начал задыхаться и вдруг почувствовал, что умираю. Последнее, что я помню, был окрик американо-канадца: — Идиоты! Кто так делает? Я же вам говорил… Очнулся я полностью голым в куче окоченевших холодных тел. В живот мне уперлись две холодные груди – единственное, что у какой-то бедной женщины осталось более или менее мягким. Другие трупы были скорее мужскими. Я ощупал все вокруг и понял, что мы в кузове грузовика, и, судя по звукам мотора, нас куда-то везут. Я попытался выбраться, но куда там… Через какое-то время грузовик резко затормозил и остановился. Я услышал голос: — Блин, Лях говорит, крематорий перегружен. Ну что ж, сваливаем сепаров здесь – потом их заберут. Поедем за следующей партией. — Прямо тут и оставим? — А куда они денутся? – и оба довольно заржали. Грузовик оказался самосвалом – и мне повезло, раньше я был под несколькими рядами тел, теперь оказался сверху – те, кто был подо мной, откатились в сторону. Когда я услышал, что грузовик отъехал, я осторожно попробовал пошевелить затекшими ногами. Они слушались плохо, и я пополз на одних руках. Медленно, медленно, потом потихоньку, подключив задние конечности, встал на четвереньки, а затем и на ноги, опираясь на стволы деревьев. При свете убывающей, но все еще яркой луны можно было разглядеть кресты и памятники на могилах. Я понял, что оказался на кладбище. Куда я брел – не помню, но вскоре выбрался на дорожку, а по ней вышел к открытым воротам. Ночью на кладбищах их обычно запирают. Но сейчас они были нараспашку – судя по всему, чтобы не мешать «азовцам» завозить новые партии трупов. Я на всякий случай спрятался в кустах – и, действительно, через три минуты послышался звук автомобильного мотора, показались фары, и въехал, практически не снижая скорости, небольшой самосвал – тот же или другой, не знаю. Я чуть подождал и тихо выбрался из ворот. На них висела табличка «Новотрощьке кладовище» – Новотроицкое кладбище. |