Книга Спят курганы темные, страница 83 – Александр Харников, Максим Дынин

— А теперь мы, с вашего позволения, бросим взгляд на то, что у вас под тентом.

Миша протянул ему еще одну бумагу. Тот, посмотрев на нее, даже присвистнул:

— Вот, значит, как… А ты Лешку Вампилова знаешь? Из твоего же ведомства.

— Нет у нас никакого Вампилова.

— А Женьку Ивченко?

— Погиб Женька еще в Славянске, если ты, конечно, про него.

— Похоже, ты и правда тот, за кого себя выдаешь. Только вот какое дело, ребята. Какие-то сволочи шалят в последнее время между Зугрэсом и Харцызском. Если увидите блокпост – не останавливайтесь, нет их там, хотя надо бы поставить таковой хотя бы на повороте к Золотаревке. Да людей не хватает. Вот только лучше вам бы заночевать здесь, в Зугрэсе. Помещение найдем, накормим и все такое, а завтра на рассвете отправитесь дальше.

— Благодарю за предложение, но нам кровь из носа нужно доехать в Донецк уже сегодня.

— Понятно… Ну что ж, ребята, счастливого пути. И… это… пока еще хоть немного светло, фары не включайте.

— Не учи ученого, – усмехнулся Мишка. – А за заботу – спасибо! Счастливо оставаться!

— С Богом, – сказал тот и перекрестил нас.

И, действительно, где-то через пару километров, несмотря на сумерки, мы разглядели классическую заставу – палатку у дороги, троих в камуфляже с карабинами, именуемыми здесь автоматами. Даже шлагбаум присутствовал. Но выглядело это несколько театрально – да и вели они себя не так, как ополченцы на настоящих блокпостах.

Мишка неожиданно резко вырулил на обочину, объехал шлагбаум, и, виляя, поспешил отъехать от «блокпоста», откуда по нам уже стреляли. Две пули, судя по звуку, пробили тент, но никаких стонов я не услышал. Похоже, наш «груз» они не задели, хотя, конечно, у меня закралось сомнение, что их могло и убить. Я приоткрыл окно и выстрелил по бандитам, ничуть не надеясь попасть – и, к своему изумлению, услыхал истошный вопль с той стороны, и стрельба по нам прекратилась.

— Ну ты и снайпер, – восхитился Мишка, а на все мои заверения, что просто повезло, сказал лишь: – Конечно, конечно.

Через три-четыре минуты Мишка остановился, и я вылез и проверил сохранность «груза». Оба наших «пассажира» благоухали, особенно поляк. Я на секунду снял у него ленту со рта, чтобы спросить, все ли в порядке, но он лишь бесконечно повторял: «Мо́гли мне за́бич»^[48]. Я ответил ему на том же языке: «Вуасно»^[49], и вновь залепил ему рот.

— Все нормально. Вот только, чувствую, запах от этих «храбрецов» скоро доберется до кабины.

— Ничего, – усмехнулся Мишка. – Я целлофан подстелил. А им полезно полежать в собственных выделениях – будут более сговорчивыми. А целлофан, – добавил он, догадавшись, что для меня это новинка, – это такая прозрачная пленка.

Далее все прошло в общем-то штатно – въезд в Харцызск, немного открытого пространства после него, и затем Макеевка, плавно перешедшая в Донецк, где нас почти сразу остановил полицейский (которого Миша назвал почему-то «милиционером») за превышение скорости. Но, увидев Мишину «грозную бумагу», отпустил, пожелав счастливого пути и выразив надежду, что правила мы все-таки будем соблюдать.

А через двадцать минут мы въехали в неприметную арку к еще одному шлагбауму. Но его, завидев Мишу, сразу же открыли, и мы вскоре смогли отдать наших пленников из рук в руки Алексею Ивановичу и его людям, а Миша сразу же выбросил загаженный целлофан в мусорный бак.