Книга Спят курганы темные, страница 46 – Александр Харников, Максим Дынин

— Я помню все это… – задумчиво произнес поручик. – Только почему судьба (или что-то другое) выбрала именно меня? Ведь я не русский по крови. Я немец, крещенный в православие, изрядно обрусевший, но все же немец.

— Андрей Иванович, да русскость не передается с кровью. Русский – это даже не национальность, а состояние души. Тут неподалеку родился Владимир Иванович Даль. Отец его был датчанином, мать – немкой. Но я считаю, что трудно найти более русского человека, чем он. Немка по рождению императрица Екатерина Алексеевна говорила: «Я имею честь быть русской». Она же сказала: «Россия сама по себе Вселенная и никто ей более не нужен».

— Золотые слова, Александр Павлович! – воскликнул Фольмер. – На фронте, там, где смерть была обычным явлением, я помнил лишь одно: умереть за Россию – великая честь. А мой родственник по материнской линии похоронен на Братском кладбище в Севастополе под эпитафией: «Ey, wie süß es ist, fur das Vaterland zu sterben!» Что означает «Эх, как сладко…»

— «…умереть за Родину», – продолжил я. – Что вы уже один раз сделали, доказав перед этом свою верность Отчизне. И, как видите, вам предоставлена еще одна возможность сразиться за Россию с врагом. Думаю, что вы и на этот раз не оплошаете.

Фольмер лишь кивнул, а я решил сменить тему разговора:

— Интересно, ваши товарищи уже поймали беглого поляка и его сообщников?

— Миша и Кызыл-оол – хорошие разведчики. Только не поджидают ли этих мерзавцев сообщники? – озабоченно произнес Фольмер. – Будет скверно, если врагов будет много. Тогда ребятам придется пристрелить поляка. У Тулуша хорошая винтовка с оптическим прицелом, и он сможет поразить цель даже с очень большой дистанции.

— Убить его не проблема, но он нужен нам живой. Ваши ребята успели его допросить, но, как мне показалось, он рассказал им далеко не все, что ему известно. Думаю, его информация очень бы нам пригодилась.

— Жаль, что я не пошел с моими друзьями, – вздохнул Фольмер. – Но я не разведчик. В оружии я разбираюсь неплохо, могу командовать взводом, ротой.

— «Всякий необходимо приносит пользу, будучи употреблен на своем месте», – улыбнулся я. – Козьма Прутков был умным человеком.

— Хотя он и был директором Пробирной палаты, – рассмеялся Фольмер. – я любил перечитывать его творения. Рад, что и в будущем вы не забыли о нем.

— Ага, как там писал сей деятель:

— Ну что, друзья мои, – прервал наше веселье Паша, незаметно появившийся в кабинете. – Давайте на выход с вещами. Вернулись наши охотники за скальпами. И не одни, а с честной компанией. Если бы вы знали, кого они привели с собой!

6 августа 2014 года. Первомайское у Снежного. Подполковник ФСБ Жарков Александр Павлович

Мы со старшим лейтенантом Фольмером и слегка прихрамывающим Пашей вышли из штабного помещения и стали разглядывать развеселую компанию, которая расположилась у входа. Картина, которая предстала перед нами, могла называться: «Возвращение с сафари охотников за головами».

Народ в этой компашке был довольно пестрый. Ребята в камуфляжной форме и с автоматами в руках, скорее всего, были разведчиками. У одного из них на голове была нахлобучена выгоревшая на солнце пилотка с красной звездой, а черты лица явно азиатские. Из чего я сделал вывод, что это и есть тот самый тувинец. Еще несколько были обмундированы в форму бойцов бригады «Восток». Но у одного из них я заметил на груди значок с изображением мишени, красной звезды и красного знамени. У меня когда-то был такой значок. Он был предметом зависти всех моих одноклассников. Его подарила мне моя тетя, которая до войны заслужила его, сдав норматив по стрельбе. Значок назывался «Ворошиловский стрелок» и выдавался тем, кто умел метко стрелять из винтовки или пистолета. Скорее всего, парень со значком на груди был разведчиком из отряда Ковпака.