Книга Имперский союз, страница 225 – Александр Борисович Михайловский, Александр Харников

И вот часы в доме Энгельгардта пробили одиннадцать раз. Комнаты пестрели красивыми разноцветными костюмами. Николай, в фиолетовом фраке, с тростью и с цилиндром в руке, в домино, держал под руку Ольгу, наряженную в восточный костюм, взятый напрокат у императрицы.

Завсегдатаи, сразу же узнавшие императора по его могучей фигуре и горделивой осанке, сделали стойку. Их заинтересовала незнакомка, которая появилась рядом с государем. А вдруг это будущая фаворитка царя и знакомство с нею в будущем может принести пользу?

Несколько масок почтительно раскланялись с Николаем и его спутницей.

Между тем в зале уже начиналось веселье. Маски любезничали и шутили друг другом. Николай, держа Ольгу под руку, ходил с ней по залу и негромко рассказывал Ольге о том, кто есть кто среди присутствующих.

— Вот смотрите, – сказал он, – эта дама, одетая пейзанкой, жена австрийского посланника Карла Людвига Фикельмона. Имейте в виду, она большая любительница разного рода интриг, так что будьте с ней осторожны.

Ольга с интересом посмотрела на внучку фельд-маршала Кутузова. Она помнила, что эта дама имела обширные связи с царственными особами Европы, так что знакомство с Долли могло бы ей пригодиться. И она ответила кивком на поклон мадам Фикельмон.

А гости тем временем веселились и флиртовали. Хотя присутствующие, несмотря на маски и костюмы, легко угадывали, кто есть кто, маскарад все же создавал для его участников ситуацию, совершенно противоположную обычной обстановке светского этикета, в которой все роли расписаны и предсказуемы. Ведь в донельзя структурированном петербургском обществе костюм обозначал определенное социальное положение. А следовательно, смена костюма предполагала и изменение социальной роли.

Чтобы сильнее заинтриговать тех, кто пришел на маскарад, по приказу император раздавали несколько десятков бесплатных билетов на маскарад актрисам, модисткам и прочим «дамам полусвета». Все это придавало определенную пикантность происходящему. Кавалер, вьющийся вокруг очаровательной незнакомки, мог встретить ее потом или во дворце князя, или в модном магазине дамского платья помогающей знатной покупательнице выбрать корсет или шляпку.

У маскарада свои законы, свои вольности, свои комедии и свои трагедии.

Вот императора окружили сразу несколько дам, которые весело щебечут ему разную чепуху, которую в обычной обстановке в его присутствии им бы даже в голову не пришло сказать. А тот, улыбаясь и кивая, несет такой же легкомысленный вздор.

Ольгу оттеснили от царя, и она прислонилась к стене, с интересом разглядывая живую иллюстрацию к одноименной трагедии Лермонтова, действие которой происходило как раз в этом самом доме.

И тут к ней подошел мужчина с пышной рыжеватой шевелюрой и рыжеватой же бородкой, невысокий, худощавый, одетый в костюм венецианца. На лице у него было синее домино.

— Бонжур, мадемуазель, – поздоровался он с Ольгой, – судя по всему, вы здесь впервые. Как вам здесь нравится?

— День добрый, – ответила Ольга, лихорадочно вспоминая, на кого похож ее собеседник, – да, вы угадали. Действительно, я здесь первый раз. А по поводу моих впечатлений – скажу, что маскарад очень живой и веселье здесь царит неподдельное.

— А вы нездешняя, – неожиданно промолвил незнакомец, – судя по всему, вы приехали в Россию откуда-то издалека. Говорите вы не так, как здесь принято. Впрочем, в этом зале не любят, когда начинают расспрашивать присутствующих об их имени, звании и откуда они родом.