Книга Герой империи. Сражение за инициативу, страница 86 – Александр Борисович Михайловский, Юлия Викторовна Маркова

Впрочем, как только бурная деятельность на немецкой стороне фронта затихала, замолкали и пушки и крупнокалиберные пулеметы Красной армии. Их деятельность должна была всего лишь убедить немецкое командование в том, что не стоит делать глупостей и пытаться форсировать Днепр. Занятие это доступное, но вот его печальный результат определен заранее.

Совсем другая обстановка складывалась на Оршанском и Могилевском плацдармах. Немцы там лезли на советскую оборону азартно и зло, атаки следовали одна за другой, и советская артиллерия, большая часть которой сосредоточилась в районе этих узлов обороны, частыми залпами не успевала накрывать накатывающиеся на советские позиции серые полчища. И если обороняемый десятой армией Могилев атаковала только пехота дейчей (ибо 48-й мотокорпус, ожидая наведения переправ, продолжал сидеть под Быховым), то на позиции 20-й армии под Оршей по обоим ее флангам обрушились таранные танковые удары.

Часто и гулко хлопали зенитные орудия, которых тут оказалось гораздо больше, чем предусматривали первоначальные планы. Кроме того, помимо штатных противотанковых дивизионов стрелковых дивизий и выделенных для этого участка фронта ПТАБр РГК, генерал Лукин выставил на прямую наводку дивизионные легкоартиллерийские полки, оснащенные пушками Ф-22 и УСВ, а также зенитные орудия, прикрывавшие железнодорожный узел Орши. Ну а когда пасовали пушки, на пути у врага вставали бойцы-пехотинцы со связками гранат или коктейлями Молотова. Напоровшись на эту многослойную противотанковую оборону, ярким пламенем горели не только легкие «двойки» и «единички», но и крепколобые «тройки» и «четверки». Потери дейчей были страшными. После нескольких настойчивых атак подступы к траншеям советской пехоты загромоздили обгорелые железные коробки, а землю сплошным ковром устлали тела в серых мундирах солдат вермахта.

И на противоположной стороне фронта тоже не обошлось без тяжелых потерь. Еще совсем недавно полнокровные стрелковые роты и батальоны «усохли» вдвое, а на некоторых участках и втрое. Находящиеся вместе с ними в одной первой линии расчеты сорокапяток понесли еще большие потери. До семидесяти процентов легких противотанковых орудий были уничтожены или серьезно повреждены в бою, погибли или получили тяжелые ранения командиры, наводчики, заряжающие и ездовые. Ватила Бе своей человеческой половиной души жалела каждого погибшего и искалеченного бойца и командира и постаралась сделать все, чтобы как можно больше раненых выжили и вернулись в строй. Дивизионные медсанбаты делали только неотложные операции, по большей части занимаясь сортировкой. С ранениями средней тяжести – в ближний тыловой госпиталь, тяжелых – в глубокий тыл, а тех, кто еще жив, но местная медицина в их отношении бессильна, грузили в шаттлы и отправляли на орбиту к военврачу первого ранга товарищу Иртаз Далер. Таких хоть немного, но было.

И в то же время, как тактик темных эйджел с большим опытом, Ватила Бе понимала, что полноценная инверсия дейчей и быстрое завершение этой никому не нужной войны невозможны без этого ожесточенного сражения. Эта схватка не на жизнь, а на смерть окончательно выветрит из глупых белокурых голов представление о русских как о недочеловеках, поселив там взамен священный ужас перед непобедимым русским солдатом, которого можно убить, но не победить. И этот ужас должен поселиться не только в душах дейчей, но и у прочих народов, которым еще предстоит проникнуться почтением перед величием имперской идеи. Это и была настоящая битва за инициативу, после которой овеянные неувядаемой славой полки будут одерживать победы без единого выстрела, одним только фактом своего существования.