Книга Герой империи. Битва за время, страница 87 – Александр Борисович Михайловский, Юлия Викторовна Маркова

Но этот налет – мелочь. Он лишь может ненадолго затормозить передислокацию нашей армии на рубеж развертывания. Саперы обещают, что через пару часов мосты будут отремонтированы и солдаты снова сплошным потоком пойдут на восточный берег. Важнее другое. Первое, что бросается в глаза, когда подъезжаешь от Ивацевичей к переправе – ровные ряды березовых крестов по обе стороны дороги и продолжающие свою работу солдаты похоронных служб. Только увидев это собственными глазами, начинаешь понимать умом, что тут почти в полном составе в отчаянных боях с русскими и их покровителями полегла вторая панцергруппа Гудериана. Подбитую технику, которую еще можно отремонтировать (неважно, русская она или наша) уже увезли, осталось только то, что годится исключительно в переплавку. Выгоревшие машины с жирными потеками на места сгоревших экипажей. С того момента, как русские прорвались через боевые порядки второй панцергруппы, прошло уже несколько дней, но в воздухе до сих пор стоит сладковатый запах тлена, который перебивается только вонью горелого железа.

Ужасно осознавать, что с нами теперь воюет сила, для которой мы – лишь легкая дичь. В Ивацевичах мне показали место, где, по предположениям, базировались пришельцы с неба. По крайней мере, некоторые предметы, у цивилизованных людей после употребления переходящие в категорию «мусор», могли принадлежать только им. Назначение части предметов можно было определить сразу, о других можно было лишь догадываться. Больше всего в этих кучах было прямоугольных упаковок от разовых сублимированных^[35] пайков, которые одновременно служили пришельцам тарелками. Причем предполагаемый размер порций, которых хватило бы трем здоровым мужчинам, наводил на неприятные мысли… Материал, из которого была сделана эта, явно одноразовая, посуда, был легким, небьющимся, негорючим и не плавящимся на огне. Еще одной его особенностью была чрезвычайно низкая теплопроводность. Емкость, до краев наполненную горячей едой, можно брать голыми руками и не обжигаться.

Гауптман Краузе из абвера, занимавшийся обследованием этой чрезвычайно любопытной помойки, пожаловался, что солдаты уже начали растаскивать эти «тарелки» для личного употребления, благо они почти ничего не весят и легко отмываются, и к ним не пристает жир. Я подумал, что, должно быть, так же на каких-нибудь Полинезийских островах дикари растаскивали со стоянок европейцев оставленные за ненадобностью пустые консервные банки и блестящие стреляные гильзы от патронов. М-да, очень похоже, ибо, помимо «тарелки», в комплекте одноразового пайка имеется еще и плотно закрывающаяся крышка с яркой этикеткой, испещренной надписями, сделанными кириллическим шрифтом.

В отличие от меня, гауптман Краузе владел языком врага в совершенстве. Он и сказал, что русские надписи означают указание на производителя, включая юридический адрес, название продукта с содержанием питательных веществ, а также инструкцию по приведению рациона в готовое к употреблению состояние. Рецепт прост: вскрыть упаковку, выдернув герметизирующую нить, добавить воды, снова закрыть и подождать три-пять минут. О многом говорит и количество использованных упаковок, исходя из которого можно сделать вывод о численности отряда. Вторыми по распространенности после пайков были обрывки того, что можно было считать оболочками индивидуальных перевязочных пакетов и пустыми упаковками из-под лекарств. Или пришельцы сами несли от огня наших солдат серьезные потери, или они тут лечили большевистских солдат. Это о них, кстати, тоже говорит очень много.