Онлайн книга «Герой империи. Битва за время»
|
— О чем, пани Ватила? – спросил я и тут же, спохватившись, добавил: – И, кстати, что это мы разговариваем с вами на крыльце, стоя, будто какие-то кони… Давайте пройдем в дом и будем беседовать как уважаемые люди, за чаем с вареньем и пампушками. — Разумеется, пройдемте в дом… – сказала пани Ватила, кокетливо наклонила голову; губы ее тронула легкая улыбка. – А говорить мы будем о том, о чем и вправду не принято беседовать стоя у входа в жилище… Чем дольше мы беседовали с пани Ватилой, тем сильнее я чувствовал себя под властью чувства или ощущения, будто меня, точно подростка, охватывает какое-то пьянящее возбуждение. Мне казалось, что эта экзотическая, но оттого не менее привлекательная женщина хочет от меня чего-то другого, чем просто беседа на профессиональные для нас обоих темы. Или не казалось… ведь в самом начале она сказала, что ее визит ко мне не совсем официальный. И еще этот образ соблазнительницы, который пани Ватила натянула на себя, как другие натягивают бальное платье… Ведь видно же, что внутри она осталась точно такой же сухой и жесткой, как кожаный ремень, а остальное – это только внешняя оболочка, как красивый и блестящий фантик, в который вместо конфеты завернут камень. Ведь она ясно пытается показать, что я интересен ей как мужчина, но на самом деле чувствуется, что и это не совсем то, что она хочет мне сказать. Интерес – да не совсем такой, как обычно… И все равно меня к ней тянет с неодолимой силой, и я ничего не могу с этим поделать. С женой Юлией меня давно уже ничего не связывает, кроме дочери, а после моего ареста отношения разрушились окончательно. Но думаю, что сейчас это не имеет к делу ровным счетом никакого отношения. — Пани Ватила, – сказал я, входя в комнату и закрывая дверь, – ведь вы хотели поговорить со мной совсем не о военных делах? У вас ко мне сугубо личный вопрос, не так ли? — Именно так, Константин Константинович, – ответила она, глядя на меня сверху вниз, как на ребенка; в голосе ее появились мурлыкающие нотки и глаза заблестели по-особенному, – я хочу родить от вас детеныша… и лучше бы, чтобы это был самец, хотя и самочка тоже будет неплохо. Поскольку вы не посвящены в наши, эйджеловские, методы размножения, я предлагаю вам прибегнуть к способу, обычному для вас, хумансов. В конце концов, вы лучший потенциальный отец для моего будущего ребенка, которого только можно найти на Старой Земле. Говоря это, пани Ватила начала как бы не спеша, но очень быстро раздеваться, и при каждом ее движении меня обдавали волны невыносимо прекрасного аромата. А я стоял как столб, растерянный и ошеломленный ее словами. Я пытался до конца осознать их. Как она сказала – “детеныша”? И лучше, чтобы это был “самец”?! Конечно же, я был шокирован такой терминологией применительно к самому святому, что только может быть на свете – детям. И самим подходом ее к этому вопросу – тоже. Подход был весьма сухой и практичный, и, черт побери, как раз это и мешало мне отдаться волне мощнейшего желания… Мой разум – насквозь земной, человеческий, – жаждал чего-то другого. Наверное, если бы она просто подошла, нежно обвила мою шею руками и, глядя в глаза, вкрадчивым, тихим шепотом сказала, что она без ума от меня, или что ее влечет ко мне, или что я ей сильно нравлюсь – тогда я бы не испытывал никаких затруднений, а просто заключил бы в объятия ее хрупкое тело и занялся бы с ней тем, чего она ждала… Но сейчас, глядя, как она деловито раздевается, уверенная в успехе своего предприятия, я, даже несмотря на возбуждение, понимал, что не могу делать это вот так… Вот так – ради “детеныша”, и больше ничего. То есть я не чувствовал себя желанным и особенным для нее, я лишь был подходящим носителем генетического материала… |