Книга Герой империи. Битва за время, страница 143 – Александр Борисович Михайловский, Юлия Викторовна Маркова

И вот сейчас, когда жгучая обида за неудачно начавшуюся кампанию, сплелась с волшебными словами «железный крест», сомнений у командира артиллерийского полка не было никаких. Бросив взгляд на карту, он убедился, что командир дивизии был прав. До указанного перекрестка, через который через несколько минут должен был проехать кортеж большевистского бонзы, свои снаряды могли добросить только орудия третьего дивизиона, укомплектованного тяжелыми пятнадцатисантиметровыми гаубицами 15cm sFH18. Ну что же, значит, так тому и быть. Несколько коротких команд и на огневых позициях закипела бешеная суета. Разбуженные еще до плановой побудки, немецкие артиллеристы работали как проклятые, подтаскивая снаряды и заряды, наводя, заряжая и изготавливая к бою тяжеленные гаубицы…

— Быстрее, быстрее, быстрее, белобрысые черти, – орал на них майор Фукс, – ваш отпуск в Фатерлянд в ваших же руках. Если разведка подтвердит, что вы сумели завалить этого жирного жидобольшевика, то тогда никто не уйдет отсюда обиженным.

Но если бы сейчас майор Фукс попробовал бы перезвонить генерал-лейтенанту Блюмму (ситуация немыслимая в любой регулярной армии, а не только в вермахте) и попросить подтверждение приказа, тот бы сильно удивился. Прибить высокопоставленного жидобольшевика, доннер ветер, это, конечно, очень хорошо, но дело в том, что он не отдавал такого приказа, хотя майор Фукс, мог бы поклясться, что с ним говорил именно генерал-лейтенант Блюмм.

Дело было в том, что на самом деле приказ об уничтожении хрущевского кортежа, включившись в телефонную линию через блок речевого сопряжения, отдал сержант егерской роты наземной разведки Карл Тоом, сам наполовину дейч, наполовину тарданец. При этом, уничтожая чужими руками врага Империи, он не испытывал ни малейших угрызений совести, а в отношении тех германских солдат и офицеров, которые стали орудием его возмездия, питал простую и ясную надежду, что однажды они отринут свои заблуждения, порвут с преступным прошлым и вместе с ним встанут под знамена Империи.

Град тяжелых снарядов, обрушившихся на кортеж Хрущева, явился для всех (кроме немецких артиллеристов) абсолютной неожиданностью. Вот только что они ехали по проселочной ухабистой дороге, охрана бдела, вертя во все стороны головами и стволами башенных пулеметов броневиков БА-20, товарищ Первый секретарь ЦК КПУ тихо дремал на заднем сидении своего лимузина, как во время довоенного выезда в какой-нибудь колхоз имени героя-революционера Опанаса Корыто, но вдруг под нарастающий вой с неба посыпались фугасные чемоданы.

Грохот разрывов заглушал и крики тревоги и вопли умирающих, а столбы земли от взрывов, взлетали, казалось прямо до небес. Прямо перед лимузином Хрущева вдруг факелом вспыхнул бронеавтомобиль охраны, из раскрывшейся дверцы которого мешком выпал горящий заживо боец, тут же принявшийся кататься по земле, сбивая пламя. Это было последнее, что прилипнув носом к толстому бронестеклу, успел увидеть дорогой Никита Сергеевич. Водитель членовоза попытался объехать неожиданно возникшее препятствие и почти уткнулся капотом в стоящий без движения грузовик ГАЗ-АА, в котором передвигалась охрана Хрущева. Тот не горел, но раскорячился поперек почти на всю дорогу. Водитель был убит осколком, бойцы из кузова повыпрыгивали и укрылись в кювете, за исключением нескольких неудачников, которым было уже все равно.