Книга Девочка моя, страница 78 – Юлия Резник

Почему я вообще испугалась? Потому что он узнал то, что я так долго прятала, просто потому что не находила слов, как это, блин, объяснить и не прослыть маньячкой?

Да, я с первого дня ощущаю Катю своей. Но разве это значит, что я хочу вытеснить из ее существования память об Эле? Нет. Боже, конечно, нет. Я просто люблю! Катю. Андрея... И именно поэтому так больно, что его любви не хватило, чтобы довериться мне безоглядно.

Сползаю по кафелю на дно ванны. Обхватываю колени руками.

А вдруг он действительно не вернется? А вдруг это конец? Что если он решит, что не может рисковать Катей? Попросит меня больше не приходить. Заблокирует номер. Передаст мои вещи через Анну Сергеевну. Или просто отнесет к магазину.

Как тогда он… Как Катя?! Она же наверняка будет ждать!

И как мне самой с этим жить? Как работать? Улыбаться покупателям. Обсуждать с Лизой продажи. Возвращаться сюда по вечерам. Ложиться в пустую кровать. Каково это — знать, что в двух минутах ходьбы есть дом, где живут двое самых дорогих мне людей, и не иметь права даже подойти к двери?

Нет. Это невозможно. Я не смогу. Но что мне остается? Бежать за Андреем? Доказывать? Умолять довериться мне? Так ведь чем яростнее я буду настаивать на своем, тем безумнее буду выглядеть. Это такая ловушка! Молчишь — значит, что-то скрываешь. Объясняешь — оправдываешься. Плачешь — нестабильна. Злишься — опасна.

Что бы я ни сделала, велик шанс, что это будет использовано против меня. Значит, мне остается только одно. Исчезнуть. Хотя бы на время.

Эта мысль приходит внезапно и сначала кажется такой же безумной, как все произошедшее за последнюю пару часов. Но если остаться здесь, то я смогу в любой момент сорваться. Нет, день или два я, наверное, выдержу. Убедив себя, что просто даю Андрею время. А потом, и к бабке не ходи, сама не поняв как, окажусь возле их с Катей дома. Войду следом за каким-нибудь собачником, поднимусь по лестнице и буду стоять перед дверью, не решаясь нажать на звонок. Или может, даже решусь. Позвоню. Попрошу, чтобы он меня выслушал. И в очередной раз попытаюсь доказать Чарскому, что я не опасна для его дочери. Но тем самым лишь распишусь в обратном, вряд ли сумев сдержать бурлящие внутри эмоции.

Дурдом.

Нет. Однозначно, мне нельзя оставаться так близко от них. Это издевательство. Не уверена, что смогу не прислушиваться… Не проверять каждые пять минут телефон. Не караулить его возле лавки в надежде подстроить якобы случайную встречу. На самом деле я, сама того не желая, уже начинаю прикидывать варианты.

Поднимаюсь с пола, выключаю воду и заворачиваюсь в полотенце. Картинка в зеркале лучше не становится. Даже наоборот. Мокрые волосы облепили лицо, веки опухли. Выгляжу так, будто меня неделю держали в подвале. Ну и куда я могу отправиться в таком виде?

Ясное дело — к родителям. У них за городом большой дом. Места хватит. Скажу, что устала. Что захотелось пожить у них. Мама, конечно, поймет, что дело нечисто, но приставать с расспросами не станет — она у меня деликатная. Отец и вовсе ничего не заметит. Мужики в этом плане как слепые котята. И это хорошо. Очень хорошо. Отличный план.

Уеду хотя бы на несколько дней. Выиграю немного времени. Для него. Для себя. Может, за это время Чарский поймет, что я не представляю угрозы. Что не собираюсь преследовать его дочь, караулить возле садика или строить алтарь из Катиных фотографий.