Книга Девочка моя, страница 13 – Юлия Резник

Я открываю вкладку поставщиков и начинаю закидывать в корзину фартуки, пластиковые мисочки, перчатки самого маленького размера, наклейки, формочки, бумажные колпачки. Фантазия летит впереди меня, и я решаю сделать еще небольшой подарок для каждого маленького гостя… Жаль, я не додумалась спросить — ни сколько будет детей, ни какого они будут возраста. Это Кате три! А если там будут совсем малыши или дети постарше?!

Кошусь на часы. Второй час… Как там он сказал? Когда бы я ни позвонила, вряд ли мне удастся его потревожить? А вот и посмотрим.

Выждав три разрешенные этикетом гудка, собираюсь уже было сбросить вызов, когда в трубке вдруг раздается хриплое:

— Да!

От этого рыка по моей спине проносится стайка мурашек.

— Извините! — выпаливаю я шепотом, будто это хоть как-то может исправить ситуацию. — Просто вы сказали, что я могу звонить вам в любой момент. Надеюсь, я не сильно вас потревожила.

В трубке повисает тишина.

— Инга?

И от того, как он произносит мое имя — низко, хрипло со сна, с еще не улегшимся раздражением, — у меня почему-то резко пересыхает во рту. Да что ж такое-то?!

— Да… Простите. Я в панике забыла уточнить кое-какие важные детали.

Снова пауза. Шорох. Будто он проводит ладонью по лицу, окончательно стряхивая с себя сон.

— Ну, уточняйте, конечно.

Я машинально смотрю на часы.

Два семнадцать. Мать моя женщина!

— Я не уточнила, сколько будет гостей.

— А-а… — тянет он. — Всего пятеро.

— Пятеро… Хорошо. А возраст?

— Кате три. Остальным от трех до пяти. Плюс-минус.

Я быстро записываю цифры в блокнот, хотя вполне могла их запомнить.

— Отлично. А аллергии ни у кого нет? На цитрус? Масла? Красители?

— Нет. Хотя… — опять пауза. — На клубнику была реакция пару раз. Но не сильная.

Я тут же делаю пометку.

— Если вспомните что-то еще — дайте знать. Перед самим праздником я еще, конечно, спрошу у родителей.

— Разумно.

— Ну, тогда у меня все. Еще раз извините за беспокойство.

— А вы действительно среди ночи составляете план детского праздника? — В голосе Чарского слышится что-то похожее на удивление. Ума не приложу, чем оно вызвано — он же сам меня озадачил!

— Ну, да. Зачем бы еще я вас беспокоила в такой час?

Андрей откашливается.

— Да, конечно. Глупый вопрос.

Кажется, самое время разъединиться, но, почувствовав, что он вот-вот оборвет вызов, я зачем-то его окликаю:

— Андрей… Извините, я же могу к вам обращаться по имени, или лучше…

— По имени вполне сойдет, — перебивает мой бессвязный лепет тот.

— Я хотела спросить, как там Катя, — вздыхаю. — Она была такой расстроенной! Мне неспокойно.

— Да, проревелась она знатно. Но потом уснула, и вроде бы все хорошо.

— Так, может, стоит пересмотреть идею праздника? Вам не кажется, что нам лучше бы пока не встречаться? — взволнованно чащу я. Чарский берет паузу, наверное, чтобы как следует взвесить мои слова. И, наконец, выдает:

— Я не сторонник замалчивания проблем, Инга. Раз она наметилась — ее нужно решить. И чем скорее, тем лучше.

— Ладно… Я на нее похожа?

— На кого? — не видя Андрея, я, тем не менее, нисколько не сомневаюсь, что он сейчас хмурится. Искренне не понимая? Или… Плевать. Я должна спросить! В конце концов, если мы в самом деле похожи, это вполне может объяснить реакцию девочки.

— На Катину настоящую мать.