Книга Ссыльный, страница 78 – Юрий Уленгов, Алекс Хай

— Здоровяк наш — Дмитрий Александрович Сабуров, из Логвинова.

Здоровяк с усами — нет, не с усами, а с усищами, пшеничными, лихо закрученными вверх — кивнул мне коротко, по-военному. Бывший офицер, или я ничего в людях не смыслю. Кисти рук широкие, загорелые, и сидел он так, как сидят люди, привыкшие к седлу, — чуть развалившись, но собранно. С этим, пожалуй, было бы о чём поговорить.

— Дмитрий Александрович у нас отставной вояка. Гонял турок, гонял французиков, даже на Кавказе бывал. Сейчас гоняет мертвяков. Дмитрий Александрович сколотил ватагу, которую и предоставляет соседям и прочим заказчикам, у которых потребность в прореживании мертвяков возникает. Услуги недешёвые, но на результат пока никто не жаловался. Тоже имейте в виду, Александр Алексеевич. А то у вас-то в Малом Днище, войска не собрать, полагаю? — Козодоев посмотрел на меня с хитрым прищуром. Я в ответ лишь неопределённо пожал плечами, что трактовать можно было как угодно.

— И — отдельно, — Козодоев понизил голос и слегка подался вперёд, — хочу представить вам Калинина, Сергея Авдотьевича.

Калинин сидел напротив, и до этого момента я его, признаться, почти не замечал. Сухой, неприметный, в сером сюртуке, из тех людей, мимо которых проходишь на улице и не оборачиваешься.

Но когда Козодоев произнёс его имя, Калинин поднял глаза — и мне сразу расхотелось мимо него проходить. Глаза были бесцветные, водянистые, и смотрели так, как смотрит чиновник на прошение: с холодным профессиональным интересом.

— Секретарь канцелярии нашего Порховского уезда, — Козодоев ухмыльнулся с таким видом, будто выложил на стол козырного туза.

Ага. Канцелярия. Бумаги, прошения, жалобы. Человек, через чьи руки проходит всё и который знает про всех. Козодоев, стало быть, дружит с уездом, чем сейчас не преминул похвастаться. Впрочем, в этом я даже не сомневался.

Калинин чуть наклонил голову. Ни улыбки, ни слова — только этот короткий кивок и бесцветный взгляд, скользнувший по мне и убравшийся обратно к тарелке.

— А, ну и, — Козодоев махнул бокалом в сторону дальнего конца стола так, будто вспомнил о чём-то малозначительном, — Илья Андреич Краснов, любезно уступивший вам место. Сын нашего дорогого соседа Андрея Львовича из Узлова.

Илья Андреич, представленный последним, — скривился так, будто ему в рот засунули целый лимон. Козодоев это, разумеется, видел. И, разумеется, ему было наплевать. Мальчишку он унижал привычно, мимоходом, как унижают дворового — не со зла, а потому что так заведено. А тот терпел. Значит, либо папенька зависел от Козодоева, либо сам Илья Андреич — либо и то и другое разом.

— Вот, стало быть, — Козодоев развёл руками, — высший, можно сказать, свет нашего уездного дворянства. В которое теперь, стало быть, и вы входите, Александр Алексеевич.

За столом заулыбались. Натянуто, угодливо — так улыбаются по команде, когда хозяин дал понять, что сказал что-то значительное.

Высший свет. Пятеро помещиков, один из которых «из-под сохи», отставной вояка, секретарь канцелярии и обиженный мальчишка. Петербургский бомонд бы рыдал от зависти.

— Мы тут собрались, Александр Алексеевич, — продолжал Козодоев, — чтобы славненько поохотиться. Завтра с утречка, если погода не подведёт. Кабана хотим заохотить. Зверя в наших лесах, слава богу, пока хватает. Непокойцы, правда, повадились шастать, но мои егеря участок перед охотой подчищают, так что, — он вяло махнул рукой, — дело нехитрое. А вы-то к нам как — проездом али целенаправленно, так сказать, по делу?