Книга Барин, страница 37 – Юрий Уленгов, Алекс Хай

— Хворост тащите из сарая и дрова посуше выберите, — скомандовал я. — Да не бойтесь, там уже никого нет. Всех упокоили, — уже тише закончил я. — Дед! — я повернулся к Игнату. — Поди с ними, а то они до вечера трястись будут!

Дед Игнат мрачно кивнул и, бормоча что-то о том, что мужик нынче пошёл не тот, а вот в его время мужик был что надо, да только тот мужик нынче совсем уж дед, прихрамывая и не забыв фузею, отправился за мужиками.

— Что там внутри? — спросил Петри. Он, казалось, даже не испугался всего произошедшего. А вот любопытство его мучило.

— Лучше бы тебе не знать, — буркнул я, но, покосившись на нахмурившегося Григория, разъяснил: — Тварь там. Водитель. Как та, что орду ведёт, только ещё пока слабая и трусливая. Слуг у неё мало, вот она наружу и не рвётся. Но если поймёт, что пахнет жареным… А она поймёт, потому что именно поджарить её я и намерен, — может быть беда. Если вырвется, да с мертвяками — беда будет точно. А уж если уйти сможет — то и подавно. Поэтому как только огонь разожжём, нужно варницу в кольцо взять и бить всякого, кто посмеет полезть оттуда. Егор, Григорий — это на вас. Организуйте кольцо из мужиков, да мертвяков не упустите. А ты, Кузьма, — я посмотрел на парня, подозрительно притихшего у телеги, — у тебя самое важное задание будет. Если тварь вылезет наружу, я её на себя приманить постараюсь. А ты по ней из нашего фальконетика вдаришь. Зарядил же?

— Зарядил, ваше благородие, — кивнул пацан. — Обрезки железа, гвозди гнутые, ну и ещё… Всякое… — парень хмыкнул, и я почему-то уверился, что мертвяку заряд Кузьмы не понравится.

— Ну вот и постарайся тогда. Помни — второго выстрела у тебя не будет. Если тварь с первого не ляжет — не возись с пушкой. Беги. А мы уж тут будем думать. Понял?

— Понял, — кивнул тот.

Через десять минут варница была обложена со всех сторон. Хворост, дрова, сено — мужики натаскали щедро, благо в дровяном сарае, в котором мы недавно упокоили троих откормленных, этого добра хватало. Вдоль стен легли валки сена, на них сложили настоящую поленницу в половину человеческого роста, щели в досках забили паклей и тряпьём… Сухо, легко, горюче. То, что надо.

Мужики с поджигами и фузеями рассредоточились вокруг варницы — кольцом, шагах в двадцати от стен. Стрелков хватало впритык, но ближе подходить было нельзя — когда селитряные доски займутся, жар будет такой, что волосы опалит. Да и не факт, что если мертвяки вдруг прыгнут, мужики среагировать успеют. Так что двадцать шагов — то, что надо.

Кузьма сидел на телеге рядом с фальконетом. Пушечку поставили на временный лафет — две доски крест-накрест, примотанные к телеге верёвками. Сорвёт, конечно, после первого же выстрела, но у нас времени на второй и не будет. Фитиль дымился в руках у Кузьмы, и руки у парня не дрожали. Пока что, по крайней мере…

Я взял пучок соломы, поджёг его от огнива, подошёл к варнице и остановился. Из-за двери доносилось шарканье. Мертвяки ждали, что будет дальше. И то, что ими управляло, — тоже ждало.

Ну, вот и дождалось.

Я сунул горящую солому в сено у стены. Пламя лизнуло сухие стебли, побежало по ним — сначала неуверенно, потом смелее. Перекинулось на хворост, затрещало. Я обошёл варницу и поджёг ещё в трёх местах — у каждого угла. Отбежал в сторону и приготовил штуцер.