Онлайн книга «Барин»
|
И мне очень хотелось верить в первое. — Барин, — негромко позвал Григорий, — чего встали? — Ничего, — сказал я. — Начинаем с малых зданий по одному. Варница напоследок. Растворная — первая. Растворная стояла ближе всего к забору — приземистая, вросшая в землю, с одним маленьким окошком, забитым доской. Дверь — тяжёлая, разбухшая от сырости — висела на одной петле и скрипела от ветра. Сюда идти с щитовыми смысла не было, только мешать будут, слишком мало места. Потому я подошёл первым и махнул Григорию. Тот понятливо встал напротив двери, подняв штуцер. Егор с дедом Игнатом остались чуть в стороне, так, чтоб не попасть в кого-то из нас, если придётся стрелять. Петри с щитовиками стояли поодаль. — Открываю, — сказал я и потянул дверь на себя. Петля взвизгнула так, что я невольно вздрогнул — мерзкий ржавый визг в тишине прозвучал как крик. Дверь отошла на полшага и застряла — снизу что-то подпирало. То ли земля разбухла, то ли мусор. Из темноты дохнуло кислым — едким, застоявшимся, от чего защипало в носу. Селитряный раствор, перебродивший за годы без присмотра. Не отравиться бы дурным духом… Я рванул дверь на себя, и та, жалобно скрипнув петлей, отвалилась, рухнув набок. Вжимая приклад штуцера в плечо, я шагнул в проём. Темнота. Окошко было забито, свет шёл только из дверного проёма — узкая полоса, в которой плавали пылинки. Глаза привыкали медленно. Помещение было маленькое — шагов шесть в длину, четыре в ширину. Полуподвал, пол ниже уровня земли, ступенька на входе. Потолок низкий — Григорий, войди он сюда, согнулся бы в три погибели. Вдоль стен были навалены корыта, вёдра, бочки, какие-то ковши на длинных ручках. Всё покрыто слоем грязи и плесени, зеленоватой, склизкой. На полу — лужи. В углу — куча мешков, слежавшихся в бесформенную кучу. Тихо. Только капало откуда-то — мерно, гулко, противно. Я шагнул вперёд и обвёл помещение стволом. Заглянул за корыта — пусто. За бочки — никого. В угол с мешками — только мыши шарахнулись. — Чисто, — сказал я, выдохнув. И только тут заметил, что рука занемела — так сильно стискивал ложе штуцера. Григорий заглянул в дверь, окинул помещение взглядом и кивнул. — Идём дальше, — скомандовал я. Дальше была сушильня. Не здание даже, навес. Четыре столба, крыша из жердей и дранки, задняя стена каменная, остальные — открытые, затянутые от дождя рогожей, которая давно сгнила и висела лохмотьями. Внутри были деревянные настилы в три яруса, на которых когда-то сушили селитряные кристаллы. Полки, лотки, корыта. Пол — земляной, покрытый трухой, щепой и прелой соломой. Крыша провалилась с дальнего конца, и оттуда торчали обломки стропил, как рёбра дохлой лошади. Здесь было светлее — свет проникал через дыры в крыше и через прорехи в рогожных стенах. Собственно, было сразу понятно: здесь ловить нечего. Никакой хоть немного уважающий себя мертвяк не станет здесь обустраивать своё логово, когда под боком — надёжные, тёмные и уютные сараи. Однако сушильню мы на всякий случай тоже проверили. Мы прошли навес насквозь, заглядывая под каждый настил, за каждое корыто, в каждый угол. Пусто. Крысы, мыши, паутина, гниль — но ни одного мертвяка. Как, собственно, и ожидалось. На верхних полках обнаружились истлевшие мешки, из которых высыпалась белёсая труха — остатки селитры, выветрившейся и намокшей. Надо будет потом проверить мешки — может что-то из этого можно использовать… |