Книга Ватажник, страница 16 – Юрий Уленгов, Алекс Хай

Впрочем, полагаю, что в целом, бояться мне было нечего. С Щукиным мы были знакомы, и ничего противозаконного — из того, о чём он мог знать — я не совершал. А про некромантию, слава богу, на лбу не пишут.

Или… Я вспомнил короткую схватку в Порхове, которая окончилась тем, что один мертвяк потащил на себе топить другого, и меня прошиб холодный пот. Неужели разнюхал? Впрочем… Нет. Видеть меня там было некому, а если даже и так — защищался я. Что же до оживления трупа — так если б о том прознал он, то приехал бы не с урядниками, а с церковниками. Так что… Разберёмся, в общем, чего гадать.

— Ладно тебе, Ерофеич, — сказал я. — Успокойся. Исправник — не мертвяк, не сожрёт. Иди встречай гостей, как положено, а я скоро тоже подойду.

Ерофеич засеменил к воротам, причитая вполголоса что-то о том, что «не вовремя, ой, не вовремя, барин, у нас же тут ещё конь не валялся, и мертвяки за околицей воняют, и крыша у бани прохудилась, и вообще…», а я пошёл в барский дом.

Поднялся по ступеням, толкнул дверь — и обнаружил Сабурова в своём кабинете. Тот сидел за столом, шумно прихлёбывая чай из большой кружки, и выглядел, надо сказать, значительно бодрее вчерашнего. Щёки порозовели, глаза блестели, и даже усы, казалось, нынче топорщились задорнее.

— Сабуров, — сказал я с порога. — Там исправник приехал. С урядниками.

Главный ватажник что-то промычал и довольно улыбнулся, как кот, объевшийся сметаны.

— Ну наконец-то! — пробурчал он, опуская кружку на стол. — Заждался уже!

Я внимательно посмотрел на него.

— Ты так говоришь, будто знал, что Щукин явится.

— Ну а как не знать-то, если я ещё вчера утром своих людей в Порхов за ним отправил? — Сабуров ухмыльнулся в усы. — А ты как иначе мертвяков считать собирался? Своими силами их в Порхов доставлять?

Я представил бесконечную вереницу телег, гружённых мертвяцкими телами, тянущуюся от Малого Днища до Порхова по раскисшей дороге, и меня передёрнуло.

— То есть ты хочешь сказать, — медленно проговорил я, — что ты ещё вчера утром знал, что я соглашусь к тебе в ватагу вступить?

— Конечно, знал, — Сабуров с самым невинным видом пожал плечами. — Я ж не дурной. А ты — так тем более. Расслабься, Дубравин, да пошли гостей встречать.

— Я уже говорил тебе, что ты тот ещё жук? — прищурившись, посмотрел я на Сабурова.

— Говорил, — Сабуров поднялся, подкрутил ус и двинулся к выходу. — И неоднократно. Пошли, пошли, Дубравин, негоже больших людей ждать заставлять.

* * *

К тому моменту, как мы дошли к воротам, исправник с тремя дюжими урядниками и молодым, худым и бледным писарем как раз спешивались у коновязи. Все при параде — в мундирах, с саблями у пояса, ружьями за спиной. И — вот те раз — с пистолями на бёдрах, покоившимися в очень знакомых кобурах. Надо же — дошли, стало быть, до конечного потребителя… Я даже невольно усмехнулся.

Щукин выглядел так же, как при нашей последней встрече в «Трёх Щуках» — тихий, с бесцветными водянистыми глазами, которые, впрочем, видели всё и всех. Он стоял, заложив руки за спину, и оглядывал поставленные на место вышечки, частокол, остатки застружной черты да ров с бруствером за воротами, в какой-то момент даже уважительно присвистнув.

— Ничего себе у тебя тут, Александр Алексеевич, фортификация, — сказал он, щурясь от только выглянувшего из-за туч солнца. — Прямо Измаил…