Книга Помещик, страница 88 – Юрий Уленгов, Алекс Хай

Лёжа под кустом, я слушал собственное дыхание и следил за светом фонарей. Несколько раз мне казалось, что патруль возвращается, но шаги проходили в стороне.

Наконец, Фрол придержал скобу рукой, вынул из дерева последний гвоздь и осторожно приоткрыл калитку.

Первым внутрь скользнул Петри. Мы с Сабуровым последовали за ним.

Во дворе пахло ещё хуже. Вонь била в нос так, что хотелось зажать его рукавом. Я увидел возле сарая две небольшие телеги. На одной стояла пустая бочка, на другой лежало корыто, покрытое засохшими бурыми пятнами. Кровь. Даже думать не хочу, чья, и что именно возили на этих телегах.

Под навесом висели цепи, багры и длинные шесты с железными крюками. Рядом валялась тяжёлая решётка, слишком прочная для обычного скота.

Теперь камень под рубахой не просто грел — он подрагивал, вибрируя в такт ударам сердца.

Мы дождались, когда патрульный пройдёт мимо дальнего сарая, и перебежали к нему. Фрол заглянул за угол и махнул рукой.

За постройкой находился второй двор, отделённый от первого невысокой оградой. Земля там была вытоптана и покрыта досками. Посреди настила чернели прямоугольные провалы.

Ямы.

Мы приблизились к первой. Сверху её закрывала железная решётка, удерживаемая двумя поперечными брусьями, рядом стоял грубый ворот с намотанной цепью. От сарая к краю ямы тянулся наклонный деревянный жёлоб.

Я осторожно заглянул вниз…

И тут же из темноты мне навстречу метнулось бледное лицо.

Я невольно отшатнулся. Мертвяк ударился о решётку, просунул руку между прутьями руки и защёлкал зубами. Следом поднялся второй. Потом третий.

Внизу их было не меньше десятка.

Твари толкались, карабкались друг на друга, тянулись к нам. Некоторые выглядели почти свежими, другие уже раздулись, плечи стали шире, пальцы вытянулись и оканчивались тёмными когтями.

Сабуров заглянул через моё плечо.

— Твою мать, — выдохнул он.

В следующей яме мертвяков было меньше, зато они оказались крупнее. Один сидел у стены, сгорбившись, и даже в таком положении головой почти доставал до решётки. Другой передвигался на четвереньках, причём руки у него стали заметно длиннее ног.

Откормленные.

Их растили здесь намеренно. Держали взаперти, бросали мясо по желобам и ждали, пока твари изменятся достаточно, чтобы на них стало интересно охотиться.

Или чтобы выпустить их в чужой деревне…

Я почувствовал, как пальцы сами собой сжимаются на рукояти сабли.

Фрол тронул меня за плечо и показал дальше.

Возле дальней стены находился ещё один загон, огороженный особенно толстыми брёвнами. На земле лежали обломки костей, рваная цепь и целый ворох клочков шерсти.

Я посмотрел на Сабурова.

— Вот тебе и охота на лютую дичь.

Тот молча кивнул. Веселья на его лице больше не было.

Под соседним навесом обнаружилось пустое место. На утоптанной земле остались глубокие борозды, а к столбам были приделаны металлические проушины. Здесь совсем недавно стояло что-то большое и тяжёлое.

Размером примерно с клетку, найденную на пожарище.

— Видишь? — шепнул я.

— Вижу.

— Того, что мы увидели, достаточно, чтобы звать исправника?

— Достаточно, — буркнул Сабуров. — Давайте уже выбираться отсюда.

Я сделал шаг назад, и в этот момент, откуда-то со стороны калитки донёсся собачий лай. Короткий, отрывистый… Собаки так лают, когда хотят привлечь внимание хозяина.