Книга Помещик, страница 83 – Юрий Уленгов, Алекс Хай

До года, правда, этих медведей ещё предстояло дорастить, не позволив им сожрать половину дома при этом… Ну, как-нибудь да справлюсь.

— Кстати о птичках, — Сабуров поднялся. — Мне тут Петри кое-чего рассказал. Я так понимаю, ты меня потому и позвал?

— Да. Погоди только, умоюсь, потом поднимемся в кабинет. Без лишних ушей поговорим.

— Ну давай. Надеюсь, что просто так гонять денщика да меня дёргать ты бы не стал…

— К сожалению, не стал бы. Обожди две минуты. Глашка! Кофий в кабинет неси! Две чашки!

Из кухни донеслось торопливое:

— Сейчас, барин!

Я оставил Сабурова с щенками и пошёл умываться.

Когда я поднялся в кабинет, Сабуров уже сидел в кресле и раскуривал сигару. Глафира принесла кофий, поставила чашки и вышла. Я вкратце рассказал, что произошло ночью, в красках поведав о пожаре и последовавшем за ним нападении. И о том, что мы нашли после.

Сабуров слушал молча. А выслушав, отхлебнул кофию и откинулся в кресле.

— Да-а, братец, дела… И чего думаешь?

— Да не знаю я, чего думать! — Я в сердцах стукнул ладонью по столу. Тяжёлый стол дрогнул, и напиток в чашке плеснул через край. — Сама пакость вполне в козодоевском духе. Сжечь постоялый двор, людей положить, а доказательств не оставить. А вот исполнение… Не думаю, что у него имеются умельцы, способные мертвяков приручать. Тут больше на наших знакомцев из Старой Руссы похоже.

Сабуров выпустил дым и посмотрел на меня сквозь него.

— Похоже — да непохоже. Масштаб не тот. Как-то слишком мелко для них.

— Сам об этом думал. Если это они — на что рассчитывали? Ну вырвались твари, загрызли бы ещё несколько человек. Может, больше. Деревню всё равно не уничтожили бы — людей много, оружие под рукой. Это не орда. Значит, либо хотели именно нагадить, либо мы чего-то не понимаем.

Сабуров задумался. Сигара тлела между пальцами, пепел уже успел отрасти почти на дюйм. Наконец, он поднял голову.

— А знаешь что? Я тут кое-что вспомнил… Козодоев как-то спрашивал, не интересно ли мне поохотиться на по-настоящему лютую дичь. Издалека начал, намёками. Я тогда не сразу понял, но он на мертвяков намекал.

Я подался вперёд.

— Когда это было?

— Да давно уже. Ещё до всей нашей истории. Мы у него после охоты сидели, выпивали. Он спросил, не надоели ли мне кабаны да лоси, не хочется ли чего посерьёзнее. Такого, чтобы и самому страшно стало.

— И что ты ответил?

— Посмеялся. Сказал, что мне этой дряни и на службе хватает. Хочешь, мол, поехали со мной в дозор — наохотишься по самое не балуйся. Он на том намёки и свернул.

Сабуров постучал пальцем по краю чашки.

— Я тогда решил, что он хвастается. Знает где-нибудь место, куда мертвяки забредают, вот и устраивает гостям забаву. Но, зная Михал Василича, можно и другое предположить. С него станется где-нибудь откармливать тварей, чтобы потом охотиться на них с удобством. Для острых, значится, ощущений…

Я замер.

— Да ну… Это же совсем из ума выжить надо, чтоб таким заниматься…

Сабуров только хмыкнул.

— А ты ещё не понял, что наш знакомый помещик — не образчик здравого смысла?

— Ну, допустим, — кивнул я. — И что из этого следует?

— Ты говоришь, что тварей в клетке притащили. И что пакость вполне в духе Козодоева. Я тут с тобой согласен полностью. И вот что я думаю, Дубравин, — он затянулся сигарой, отхлебнул кофию и подался вперёд.