Книга Помещик, страница 62 – Юрий Уленгов, Алекс Хай

Федька сопротивлялся. В одном месте земля оказалась сильно разворочена, на выступавшем из неё корне осталась кровь. Дальше потянулись две борозды: его волокли, потом, видно, подняли и заставили идти снова.

Я всё чаще поглядывал по сторонам. Лес молчал, если не считать шороха ветвей и далёкого стука дятла. Ни голосов, ни шагов, ни ржания лошадей. Однако тишина не успокаивала. Люди, способные среди бела дня схватить двух вооружённых мужиков возле самой деревни, вряд ли сделались менее опасными только оттого, что я их не видел.

След привёл к неглубокому оврагу. На дне, среди папоротника, белела рубаха.

Петри первым спустился по склону. Я прикрывал его сверху, пока он не дошёл до тела и не покачал головой. Только тогда полез следом, цепляясь свободной рукой за корни.

Федька лежал на боку. Запястья были стянуты за спиной тонкой верёвкой, ноги связаны у щиколоток. Лицо разбито так, что я не сразу его узнал: один глаз заплыл, губы распухли, в бороде запеклась кровь. Рубаха на груди была разрезана. Под ней темнели неглубокие, ровные порезы — слишком аккуратные для драки. На правой руке пальцы торчали под неправильными углами.

Горло ему перерезали уже после.

Я опустился рядом с телом, вглядываясь в мёртвое лицо. Кровь на шее успела засохнуть, кожа остыла. Я смотрел в это лицо и вспоминал его смущённую улыбку, с которой он презентовал мне кобуры.

Больше он уже не улыбнётся.

Петри тихо произнёс несколько слов на незнакомом мне наречии. Я не понял ни одного, но переспрашивать не стал.

— Его допрашивали, — сказал я.

Егерь провёл большим пальцем по верёвке на запястьях и молча кивнул.

Нападавшие могли застрелить Федьку возле делянки, но вместо этого связали, оттащили подальше и долго мучили. Что-то спрашивали. Что именно, я не знал, однако ответ, судя по всему, получили: закончив, спокойно убили и бросили тело в овраге.

Я достал нож и перепилил верёвку. Связанные руки уже закоченели, распрямить их не получилось. Получилось лишь освободить запястья и уложить Федьку на спину. Дело совершенно бессмысленное, но оставлять его связанным мне не хотелось.

На ногах у скорняка оказались добротные сапоги. Штаны — перепоясаны отлично выделанным ремнём. Случайные лихие люди такого бы на теле не оставили. Да и не стали бы ломать случайному грибнику пальцы, если только не надеялись вытрясти из него место, где спрятан сундук с золотом. У Федьки сундука не было. Зато он жил в Малом Днище и знал обо всём, что происходило в деревне.

Другой причины столь зверского нападения на моих людей я не видел.

Я вздохнул.

Картина драмы, что развернулась под сосновыми ветвями, стала вдруг ясна и понятна. Какие-то люди рыскали у деревни. Они пришли не по грибы, не встретили мужиков случайно где-нибудь на большой дороге. Они находились возле Малого Днища. Наблюдали за деревней — или собирались подобраться ближе. А потом столкнулись с Федькой и его товарищем, и свидетели этой встречи были им не нужны. Одного убили, второго прихватили с собой, чтобы перед уходом выяснить то, чего не успели разглядеть из леса.

Что они хотели узнать?

Да что угодно.

Сколько у нас вооружённых людей. Где стоит караул. Кто ночует у ворот. Есть ли слабые места в частоколе. Где хранится порох. Вопросов можно придумать десятки.