Книга Помещик, страница 15 – Юрий Уленгов, Алекс Хай

— Долг? — я вскинул брови, не скрывая удивления. — Насколько мне известно, я никому ничего не должен.

— А к вам, ваше благородие, претензий и нет, — хмыкнул он с неприятной снисходительностью. Так обычно разговаривают люди, уверенные в собственной правоте до последней запятой. — Пока нет, — мерзковато улыбнулся он. — Долг числится за Березиным Ильёй Семёновичем, покойным помещиком из Валуек. Двести пятьдесят серебряных рублей. А поскольку долг не погашен, а сам Илья Семёнович преставился, наследников не оставив, остаётся лишь один законный путь — стребовать в счёт долга его выморочное имущество. Каковое, насколько мне доподлинно известно, временно за вами и числится. Крестьяне покойного Березина ведь у вас проживают, не так ли?

Я почувствовал, как земля качнулась, будто уходя из-под копыт лошади. Петри, стоявший неподалёку, разом переменился в лице, и я мысленно выругался. Вот же дурья моя башка! Ну как так-то, а?

Долг. Ну конечно же… Выкуп за принятых беженцев, который полагалось внести в казну, дабы официально закрепить их за Малым Днищем, — тот самый, о котором мне твердил ещё Калинин в Порхове.

Вот только сначала у меня не было денег, а потом я закрутился между ордой, походом на Старую Руссу, некромантами и церковными заговорами, и попросту забыл довести дело до конца. Занёс в список неотложных забот и благополучно похоронил под грудой куда более срочных, как мне тогда казалось, дел.

А ведь предупреждали же — и Калинин, и, кажется, даже сам Щукин как-то обмолвился, что с казёнными бумагами тянуть не следует, что канцелярия подобной небрежности не прощает… Вот и не простила, выходит.

А теперь, стало быть, случилось именно то, чего я так опасался, да так и не удосужился предотвратить. Нашёлся наследник Березина — не родственник, что было бы хоть сколько-нибудь по-человечески, а самый настоящий кредитор, вооружённый бумагами и уверенный в своём праве. И судя по всему, вполне обоснованно уверенный — потому что один нерадивый помещик, уже пообещавший людям кров и хлеб, забыл довершить формальности в казённой канцелярии.

М-да. И как теперь из этого всего выкручиваться?

— Крестьяне покойного Березина действительно проживают у меня, — сказал я, стараясь, чтобы голос звучал как можно дружелюбнее. — Однако здесь вкралась ошибка. Дело в том, что они принадлежат мне — у меня имеются документы, приписывающие их к Малому Днищу как месту постоянного жительства, и ко мне, к Александру Алексеевичу Дубравину, — как к их помещику. Оформлено всё было в Порхове, с надлежащими подписями и печатями, так что здесь у нас, полагаю, вышло какое-то недоразумение.

— А у меня, — отрезал приказчик, ничуть не смутившись, — имеются бумаги, подтверждающие, что упомянутые крестьяне являются выморочным имуществом и подлежат изъятию в счёт погашения долга. И если вы не выдадите их по доброй воле, мы добьёмся признания их беглыми, а вас — либо тем, кто беглых укрыл, либо, чего доброго, тем, кто их и вовсе украл. Так что советую выдать их без лишних препирательств, к обоюдному удовлетворению сторон. Иначе…

И тут моё терпение лопнуло. Какой-то сиволапый мужик возомнил себя равным мне только потому, что у него оказались какие-то бумажки? И теперь стоит тут, дует щёки, думая, что это сойдёт ему с рук?