Книга Конфидент, страница 99 – Юрий Уленгов, Алекс Хай

Бергер произнёс это вежливо, но смысл прозвучал совершенно ясно.

Вишневский покраснел.

— Я не нуждаюсь в подобных предосторожностях.

— Зато нуждаемся мы.

Отказаться после этих слов Вишневский уже не мог. Любое возражение против новых карт и свидетелей означало бы, что обвинения Бергера попали в цель.

Он вытянул из коробки одну упаковку и положил перед собой.

— Хорошо. Штосс так штосс.

Только теперь я понял, в чём заключался весь план Бергера.

Он заключался в том, что никакого плана не существовало.

Граф не придумал хитрость, которая позволила бы мне наверняка победить. Он всего лишь убрал из игры шулерство и предоставил судьбе самой решить, кто из нас уйдёт с деньгами.

Я посмотрел на него, ожидая какого-нибудь знака. Бергер невозмутимо кивнул, словно всё шло именно так, как должно.

Этот кретин действительно собирался решить мою судьбу честным броском монеты.

Ну что же…

— Условия, господа, — напомнил Завадский.

Бергер подвинул к себе лист бумаги.

Договорились быстро. Вишневский выставлял банк, равный сумме моего старого долга. Я играл против него на собственные деньги. Если мне удастся сорвать банк, прежний долг считается погашенным — и я забираю то, что выиграл сегодня. Если я проиграю, Бергер выплачивает Вишневскому и старый долг, и всё, что я поставлю за сегодняшний вечер.

Условия записали. Я перечитал текст и поставил подпись. Следом расписались Вишневский и Бергер. Завадский и двое выбранных свидетелей добавили свои имена ниже.

Бумагу отложили в сторону.

Наступила тишина.

Вишневский сломал сургучную печать, снял бумагу и высыпал карты на стол. Медленно пересчитал их, показал обе стороны колоды свидетелям, затем тщательно перетасовал и протянул мне.

Я подрезал.

Для моих ставок вскрыли вторую колоду. Её тоже пересчитали, после чего положили возле моей правой руки.

Вишневский вынул деньги и принялся складывать перед собой ассигнации. Банк получился внушительный. Чтобы сорвать его, мне требовалось выигрывать долго.

Я достал собственные деньги.

На фоне суммы перед Вишневским они выглядели не слишком убедительно.

— Начнём? — спросил он.

Я кивнул.

Первую ставку решил сделать небольшой. Вынул из своей колоды восьмёрку, положил её перед собой рубашкой вверх и накрыл ассигнациями.

Вишневский объявил ставку принятой. Взял колоду и начал метать.

Первую карту положил справа от себя, вторую — слева. Затем ещё пару. Карты ложились на сукно одна за другой, образуя две ровные стопки.

Справа — банкомёта. Слева — понтёра.

Если первая восьмёрка окажется справа, деньги заберёт Вишневский. Если слева — я.

Я следил за его руками. Пальцы двигались уверенно и неторопливо. Каждую карту он брал одинаково, переворачивал одним движением и сразу клал на стол. Сейчас, когда вокруг стояло два десятка свидетелей, а все взгляды были прикованы к его рукам, попытаться что-либо подменить было почти невозможно.

Справа легла дама.

Слева — шестёрка.

Следующая пара: десятка и король.

Потом две двойки разом. Несколько человек тихо переговаривались за моей спиной. Бергер молчал.

Первая восьмёрка появилась слева.

Я выиграл.

Вишневский отсчитал сумму, равную ставке, и подвинул ко мне. Лицо его не изменилось.

— Продолжим?

На этот раз я поставил больше.

Выбрал валета.

Он выпал справа.

Вишневский забрал деньги.