Книга Конфидент, страница 65 – Юрий Уленгов, Алекс Хай

Почему-то после этих слов мне стало только беспокойнее.

Петербург за окнами ещё только просыпался. Приказчики снимали ставни с лавок, дворники мели тротуары, по улицам тянулись первые извозчики. Карета шла быстро, но кучер держал лошадей уверенно и пока никого не пытался задавить. Для Бергера это считалось почти неспешной прогулкой.

Вскоре дома стали попадаться реже, потянулись сады и ограды пригородных усадеб. Впереди показались экипажи, привязанные у обочины лошади и небольшая толпа хорошо одетых господ.

Карета остановилась.

Мы выбрались наружу, и Бергера сразу окружили знакомые. Он пожимал руки, принимал поздравления с ещё не одержанной победой и на ходу раздавал распоряжения. Я остался немного в стороне, разглядывая участников.

Беговые дрожки выглядели ещё нелепее, чем я помнил: два огромных колеса, тонкая доска между ними и узкое сиденье, на котором следовало не только удержаться, но ещё и управлять лошадью. Рядом выводили рысаков — длинноногих, сухих, нервных. Некоторые стоили, пожалуй, дороже Малого Днища вместе со всеми моими постройками и амбициями.

Берейторы проверяли сбрую и колёса. Участники переговаривались, обсуждали дорогу и делали последние ставки. Несколько дам наблюдали из открытых экипажей. Судя по возбуждённым лицам, публика рассчитывала увидеть настоящее представление.

Бергер между тем пересчитал своих людей, огляделся и спросил, где Лопухин.

Ответили ему не сразу. Молодой офицер в расстёгнутом мундире отвёл графа в сторону и принялся что-то объяснять. Сначала Бергер слушал спокойно, потом переспросил, повысил голос и, наконец, выругался так, что одна из сидевших неподалёку дам вздрогнула и раскрыла веер, пряча залитое краской лицо.

Я подошёл ближе.

— Что случилось?

— Лопухин ночью сломал ногу, — процедил Бергер. — Причём не на тренировке, не в седле и даже не на лестнице. Муж вернулся домой раньше обещанного, и этому болвану пришлось покидать свою пассию через окно. Со второго этажа. Теперь он до осени не встанет, а у нас через четверть часа начало.

Бергер посмотрел на оставшиеся дрожки. Люди князя Волховского уже заметили замешательство и теперь с явным удовольствием поглядывали в нашу сторону. Без одного участника артель графа проигрывала часть пари ещё до старта.

— А заменить его некем? — спросил я.

— Было бы кем… — Граф вдруг замолчал и внимательно посмотрел на меня.

Мне этот взгляд сразу не понравился.

— Эй, эй! Даже не думай! — воскликнул я, отступая назад.

— Да брось, Александр Алексеевич! — кажется, Бергер уже принял решение. — Ты ведь прекрасно держишься в седле, лошадей не боишься, а большего от тебя никто и не требует. Пройдёшь дорогу в своём темпе, доберёшься до финиша — и довольно. Побеждать тебя никто не заставляет. Этим займусь я. Но чтобы победить, мне нужна команда на старте. Ты же не подведёшь меня, друг?

— Ты привёз меня смотреть! — я даже руки перед собой поднял. — Я приехал чествовать победителя, а не сворачивать себе шею на этом… — я бросил взгляд на дрожки и поёжился, — на этом самобеглом насесте.

— Обстоятельства изменились. Я же не мог заранее знать, что Лопухин сиганёт из чужого окна.

Бергер говорил быстро и убедительно, словно не предлагал мне впервые в жизни сесть на беговые дрожки перед самым заездом, а просил переставить стул к соседнему столу.