Книга Конфидент, страница 48 – Юрий Уленгов, Алекс Хай

На моей памяти, когда граф в последний раз готовил, это и впрямь оказалось незабываемо. К еде подали соус из заморского перца, после которого почтенные господа несколько минут не могли не только говорить, но и дышать. Его сиятельству это показалось великолепной шуткой. Не удивлюсь, если и сегодня он решил провернуть что-то подобное…

А тут ещё этот сиамский соус…

Хотя положа руку на сердце, после суматохи последних дней мне очень хотелось, чтобы именно он оказался главной опасностью, поджидавшей меня сегодня.

Однако, как вскоре выяснилось, у судьбы на этот счёт были другие планы.

Обед у Бергера удался на славу. Ну, или завтрак, если по времени графа. Мне, сказать по правде, было всё равно, как это называть. Главное — это было вкусно.

К счастью, на этот раз обошлось без сюрпризов. Пельмени, которые по графскому рецепту следовало не варить, а жарить, да ещё и запекать в сыре, оказались на диво хороши. Сиамский соус ушёл в блюдо практически весь и действительно придал ему необычный острый вкус.

Слава богу, не такой, как у заморского перца с говорящим названием «Потрошитель», которым Бергер потчевал нас в прошлый раз. После того не было возможности даже плакать, а каждый вдох лишь сильнее разжигал пожар, бушевавший в потрохах. Сегодня же было просто остро. Непривычно, пикантно, но немедленного желания покинуть дом через окно и окунуться в ближайший канал не возникало.

— Я говорил, что будет превосходно! — Бергер восседал во главе стола и с торжеством взирал на гостей. — Всё великое рождается на стыке противоположностей! — вещал он, потрясая пальцем — Россия дала нам пельмени, Сиам — соус, Апеннины — сыр. Мне оставалось лишь собрать всё это вместе…

— И хорошенько пожарить, — заметил я, накладывая себе добавки.

— Вот! — Граф наставил на меня вилку. — Друг мой Александр понимает самую суть искусства! Недаром я всегда считал его человеком тонкого вкуса.

Я промолчал. Возражать человеку, который только что вкусно меня накормил, было невежливо.

Уходить сразу после обеда считалось дурным тоном, да и спешить мне было особенно некуда. Все дела, ради которых я явился к Бергеру, мы обсудили. С Бурдыкиным граф обещал познакомить, когда оружейник прибудет в Петербург, а до тех пор оставалось лишь ждать. Поэтому я позволил уговорить себя на кофе, перебрался в уютное кресло и задержался ещё ненадолго.

За несколько месяцев моего отсутствия петербургская жизнь нисколько не замедлилась. Возможно, даже наоборот. Судя по сплетням, одни знакомые успели жениться, другие развестись, третьи и женились, и развелись… Кто-то получил повышение, кто-то проиграл состояние, кто-то внезапно разбогател и теперь старательно делал вид, будто деньги у него водились всегда…

В столице обсуждали новое театральное представление, скандал в Английском собрании, карточный долг одного известного князя и певичку, из-за которой двое гвардейских офицеров стрелялись, не выяснив предварительно, знает ли она хотя бы одного из них.

Я слушал, курил и понемногу возвращался в прежнюю жизнь. Знакомые лица, старые сплетни, дорогие сигары, дамы в нарядных платьях. Всё это было привычным и вместе с тем казалось странно далёким, словно я отсутствовал не несколько месяцев, а несколько лет.

Расспрашивали и меня. Сначала осторожно, затем всё настойчивее. Деревенская жизнь для большинства собравшихся представлялась чем-то средним между идиллией и ссылкой. Господа хотели знать, действительно ли мертвяки на Псковщине стоят вдоль дорог, почему-то — с косами, приходится ли самому вставать с рассветом, чтобы работать вместе с мужиками, и правда ли, что в Псковской губернии медведи заходят прямо в дома.