Книга Конфидент, страница 107 – Юрий Уленгов, Алекс Хай

На извинение это походило лишь отчасти, но требовать большего я не стал. Побеждённый Вишневский держался достойно — во всяком случае, куда достойнее Завадского.

Тот стоял возле стола, побледневший и злой. Письменное обязательство, способное обойтись ему в целое состояние, лежало перед Бергером и теперь не стоило ничего.

Я взял лист, перечитал и протянул Завадскому.

— Желаете оставить на память?

Он вырвал бумагу из моих пальцев, скомкал и швырнул на пол.

— Мы с вами ещё встретимся! — прошипел он.

— Как вам будет угодно, — пожал я плечами. — Я уже говорил вашему товарищу, готов повторить и для вас — в любое время, в любом месте и на любом оружии, если у вас возникнет такое желание.

Завадский посмотрел так, словно собирался броситься на меня прямо через стол. Потом развернулся и направился к выходу, расталкивая гостей плечами.

Полагаю, что после сегодняшнего вечера и без того небольшое количество желающих встретиться со мной в честном поединке, сократится в разы. Кто захочет стреляться с безумцем, которым меня наверняка теперь считали? Ну и пусть. Мне же спокойнее будет.

У самой двери Завадского окликнул Вишневский:

— Вы забыли попрощаться с хозяином.

Завадский даже не обернулся. Дверь за ним захлопнулась с такой силой, что звякнули стёкла.

Некоторое время в зале царила тишина, потом напряжение лопнуло. Гости задвигались, разом заговорили, кто-то потребовал шампанского. Дамы, что покинули гостиную, начали возвращаться в гостиную и расспрашивать, чем всё закончилось.

Бергер взял мою предсмертную записку, аккуратно разорвал её пополам, затем ещё раз и бросил клочки в то же блюдо, где догорала расписка.

— Пистолет убери, — сказал он. — Видеть его сегодня больше не хочу.

Я взял терцероль, спустил курок и сунул в карман жилета. После этого собрал деньги. Бергер подал знак слуге, и тот принёс кожаный саквояж. Ассигнации сложили туда, после чего Бергер распорядился убрать их в его покои, от греха подальше. Вряд ли кто-то среди собравшихся мог бы покуситься на ограбление, но сумма там была такая, что требовала осторожности сама по себе.

Вишневский выпил бокал вина, ещё раз коротко поклонился мне и Бергеру, после чего уехал. Несколько человек отправились следом. Остальные, напротив, решили, что пережитое требует немедленного и обильного празднования.

В гостиную понесли новые бутылки.

Я отошёл к окну. Ноги держали не слишком уверенно, хотя выпил я за вечер немного. Теперь, когда всё закончилось, стало понятно, насколько близко от меня прошла смерть.

В первой талии хватило бы одной другой карты слева — и сейчас Бергеру пришлось бы отмывать ковёр.

Он подошёл через несколько минут, поставил рядом со мной бокал и некоторое время молча смотрел, как слуги приводят в порядок карточный стол.

— У тебя был какой-то план? — спросил он наконец.

— Да, — кивнул я. — Определённо, план у меня имелся.

— И какой же, позволь поинтересоваться? — он недоверчиво выгнул бровь.

— Не оставлять после себя долгов и не дать тебе заплатить за меня, — пожал я плечами.

— Прекрасный план, — ядовито проговорил Бергер.

Мы помолчали. Я взял бокал и сделал большой глоток. Бергер раскурил сигару и протянул мне. Я не стал отказываться. Он раскурил свою и посмотрел на двери, за которыми недавно исчез Завадский.