Книга Псайкер. Том 1-2, страница 60 – Василий Груздев

А когда я аккуратно заикнулся, о переводе эрогонов в валюту моего родного мира, менеджер понимающе кивнул, выдал мне в обмен на пять эргонов пластиковый жетон и проводил в отдельную комнату. Инструкция оказалась проста — автоматика приняла жетон и запросила координаты мира, которые я ввел с механической клавиатуры. Затем выбрал из выпадающего меню название банка в котором будет открыт счет. По окончании процедуры получил карточку с обезличенным номером счета и пин код.

— Каждый час мы отправляем зашифрованные сообщения по гиперсвязи сотне банков в сотне случайных миров. Если в это время поступает запрос на перевод один или больше банков становятся не случайными. Причем какой не знает даже сам банк. Почти абсолютная защита тайны вашей личности, — рассказал сотрудник банка.

В общем если не врут, то на моем счету должно было появиться около десяти миллионов рублей, учитывая десять процентов комиссии. Можно было возвращаться домой и ждать перевода. Жаба беспощадно душила, когда я вспоминал, что переход будет мне стоить более двух лямов… Понимал, что надо привыкать мыслить другими категориями, но такие привычки с бухты-барахты не возникают. Да и деваться некуда — домой смотаться надо обязательно. В следующий раз я был намерен вернутся, только после того как заработаю хотя бы на сам переход. Ну или решу, что делать мне в мультимире больше нечего.

— Заходи, — отец, был хмурый.

Зашел. Ни те здрасте, ни другого доброго слова. Чем это я успел так провиниться? Мать выскочила из комнаты и повисла у меня на шее, всхлипывая. Да что тут происходит?

— Может объясните, что тут произошло? — вырвалось у меня.

— Это ты объясни где ты пропадал, — голос бати был злой.

— Я же тебе говорил, работу мне предложили, но объект закрытый — связь запрещена даже в окрестностях, — Легенду для родителей я доработал, заранее, чтобы не плавать в деталях.

Боюсь если я расскажу правду, то есть не призрачный шанс оказаться в помещении с мягкими стенами… Или сейчас только буйных запирают?

— Тебя полиция искала. Говорили, что подозревают в соучастии в причинении тяжких физических… Человека чуть не убили. И тут ты сваливаешь в неизвестном направлении. Что мы с матерью должны были думать?

— Да ни от кого я не скрываюсь пап. Серьезно — работа. Я же говорил, что там какой-то беспредел начался, не клиника, а проходной двор. Вот и смотался.

— Ты не сказал, что этот беспредел был в твоей палате, а затем увел тебя в неизвестном направлении, — сказал отец, слегка срываясь на крик.

Он редко повышал голос, видимо и правда сильно перенервничал.

— Никто меня не уводил! Просто не захотел там больше оставаться, — тут я откровенно врал, но кто докажет? — Извини, не подумал. В голову не пришло, что меня к этому делу могут приплести. Я то никого не не тргал…

— Что ему вообще надо было? — немного смягчился отец.

— Тоже искал виновных в теракте, — соврал я не краснея, — Суровый мужик. А профессор кстати, сам руки распустил. Не причем в общем я.

Еще несколько секунд родитель смотрел на меня, а затем вздохнув все же пригласил на кухню. Только сейчас я вспомнил, что держу в руках тортик. Водрузив его на стол, я попробовал отцепить впившуюся в меня мать.

— Ма, ну все в порядке — правда, — не люблю женские слезы.