Книга Трекер, страница 43 – Василий Груздев

Кое-как выровнял машину. Главный экран давал ограниченный обзор, но и этого хватило, чтобы понять: миссия провалена. Остатки наших БМР добивались прицельными, сфокусированными залпами. А последняя пятерка еще боеспособных машин, образовав боевой кулак, отстреливалась от уже вдвое преобладавшего противника. Тщетно. Что же пошло не так? Не считая моего практически нулевого вклада?

Вроде бы верно действовали союзные командиры, собравшиеся связать врага ближнем боем и воспользовавшись численным преимуществом, смять в жестком размене. А заодно лишить авиацию возможности наносить удары по площади, рискуя зацепить союзников. Могло сработать.

Да только, судя по свежим дымящийся воронкам, оставленных авиабомбами, успеть осуществить задуманное до подлета "Салютов" не получилось. Более того, прочитав наши действия, противник отошел на противоположный край кратера, предоставив аэрокосмическим штурмовикам свободу маневра. Полный разгром, а я даже с места сдвинуться не могу.

Заряд плазмы прилетел в левое плечо моего робота, лишая разом плазменной турели и ранца с РЗВ. А что хуже — выбил центральные охладители, тем самым подняв температуру в кабине до сотни градусов разом. Теперь стоит пальнуть с правого плеча, и я заживо спекусь без чьей-либо помощи. Впрочем, умная автоматика тут же лишила меня и этой самоубийственной возможности. Индикатор последней плазменной пушки мигнул красным.

Быстрая ревизия показала, что у меня не осталось ничего, кроме импульсника на левой руке — ИБЛ-А1. У лазера этой модели нет ограничения по времени залпа — жми гашетку, и пали пока ствол не расплавится. От безысходности я так и поступил. Вдвое уменьшив силуэт своей боевой машины, поставив ее на колени и пригнув корпус, я не сводил перекрестие прицела с приближающейся ко мне фигуры "хищной птицы". Расстояние для лазера было неоптимальным, а пилот "Кречета" оказался прожженным ветераном. Просто смещая положения корпуса и рук машины в пространстве, он фактически сводил на нет все мои усилия. Лазеру требовалось время, чтобы раскалить бронелисты, прежде чем прожечь их — в идеале весь залп должен быть направлен в одну точку. Но когда зона нагрева непрерывно смещается, мегаватты энергии просто равномерно и бессмысленно расплескиваются по броне.

Все, спекся. Лазер вроде бы выжил, но, учитывая уровень перегрева, воспользоваться я им уже не смогу. Температура в кабине еще больше подскочила — реактор, питающий ИБЛ, тоже немало напрягался, а дохлый кондиционер мигал красным индикатором. Сука, от жара начали гореть ладони на манипуляторах… Отпускаю — все равно нет ни единой возможности исправить ситуацию. Крутанулся в кресле и дернул за рычаг отстрела входного люка…

Бах! Оглушительным взрывом заложило уши, а я взвыл раненым зверем. Опять всё пошло наперекосяк — люк остался на месте, лишь немного выгнулся дугой. Видимо, сказалось повреждение корпуса машины. Избавившись от ремней, притягивающих меня к креслу, выругался — кабина превратилась в пышущую жаром печь. Попробовал сделать вдох и почувствовал, как горячий воздух обжигает внутренности… В отчаянии попытался отыскать под сидением плазменный резак, предназначенный как раз на такой случай, когда срезать заклинившие петли — это единственная возможность.