Книга Детектив на осень, страница 33 – Татьяна Устинова, Галина Владимировна Романова, Людмила Мартова, и др.

— Не включайте, пожалуйста, прошу.

Голос был незнакомым.

— Ты еще кто на мою голову? — присаживаясь на корточки и зажигая фонарик в телефоне, поинтересовался Николай.

— Я Стас, — заслоняясь от бьющего в глаза света, проблеял незнакомец.

— Какой еще… — начал Пухов и вдруг вспомнил.

Это же тот самый, из ресторана! Так вот кто золотишко стибрил! Ах ты…

— Не надо! Не бейте! — закрыв руками лицо, вскрикнул Стас. — Я не вор, честное слово!

— Да неужто? А че ты сюда полез тогда? — едва сдерживаясь, чтобы не вмазать этой белой моли промеж глаз, спросил Николай.

— Хотел… только правильно поймите… найти драгоценности.

— И он еще утверждает, что ничего не крал, — усмехнулся Пухов.

— Я не крал, честно. Но я видел, как сюда приходил…

— Кто? Ну говори, призрачный образ!

— Муж Анжелики.

— Ага. Муж, значит. И как, интересно, ты это увидел? Следил за ним, что ли?

Стас молчал так долго, что Пухов потерял терпение и уже поднял руку, чтобы влепить ему славную затрещину.

— Не надо, я все расскажу, — с ужасом взглянув на занесенный над ним пудовый кулак, взмолился Стас.

— Ну говори. Только так, чтобы я поверил.

— Я собирался угнать у Анжеликиного мужа машину.

— Чего?

— Не для продажи, честно! Просто угнать и сжечь.

— И какова цель данного мероприятия?

— Отомстить за Анжелику, вернее, за скотское к ней отношение с его стороны.

— Скотское? Это какое же? Побои, что ли?

— Нет, он ее не бил, но абьюз и газлайтинг могут быть тихими, незаметными посторонним.

— Ишь, ты. Слова-то какие умные. Я таких отродясь не слыхивал.

— Не смейтесь. Я же знаю, что вы доктор наук и все такое.

— Ладно, ври дальше. Так что там у Лики с мужем?

— Он ее тиранит! Прессует по всякой ерунде! Не выпускает из дома!

— А ты, значит, решил таким образом ее защитить?

— Он трясется над своей тачкой, вот я и подумал…

— А не проще забрать любовницу — не зыркай, я в курсе, что у вас отношения, — к себе?

— Да куда? Я в съемной квартире живу…

— А-а-а… Тогда понятно. Забирать к себе ты ее не хочешь, а хочешь… что? Разозлить Гогу еще больше? Чтобы он на жене злость сорвал? Или, думаешь, он не догадается, чьих рук это дело?

— Он про меня не знает.

— То есть решил бы, что это боженька наказал за плохое отношение к жене?

— Нет, не боженька. Он бы решил, что это… вы.

— А я тут каким боком? — вытаращил глаза Пухов, хотя совершенно не удивился.

— Георгий думает, что Лика хочет вернуться к вам.

— Вот новость так новость! Это с чего?

— Лика пугала Георгия, что все расскажет вам и вы его убьете.

— Ну, прибить Гогу — одно, а снова сойтись с Ликой — другое. Тебе она тоже об этом говорила?

— О чем?

— Что я жажду снова посадить ее себе на шею.

— Ну… да. А разве нет?

Не сдержавшись, Пухов коротко хохотнул и уже хотел было объяснить недотепе, что все: и абьюз, и газлайтинг, и домогательства бывшего мужа — от начала до конца Ликины враки. То ли чтобы цену себе набить, то ли из-за тотальной нехватки в ее сытой и стабильной жизни шекспировских страстей. Она и про него рассказывала нечто подобное своим подругам, а потом ему пересказывали эти истории их мужья.

Николай придвинулся ближе. Хотел видеть лицо Стаса в тот момент, когда любовничек узнает правду, и вдруг подумал: его предположение, что драгоценности стырил Гога, становится неоспоримым. Выходит, не только Стас поверил в Ликины россказни. Гога тоже явил в этом деле поразительную наивность. Разумеется, ни о каком абьюзе с его стороны не могло быть и речи. А вот со стороны Лики — вполне. Подобные приемчики она не раз отрабатывала и раньше. К тому же, хоть и нечасто, он имел возможность убедиться, кто в ее новой семье домашний тиран. И это вовсе не Гога.