Книга Сама дура виновата, страница 68 – Ашира Хаан

Я показывала, где можно посмотреть на старые, еще дореволюционные двери коммунальных квартир, ни разу за сто лет даже не покрашенные, на механические звонки, совсем как у нас в квартире. Чем меньше дом реставрировали, тем больше оставалось таких вот мелочей, ценных для любителей гораздо больше парадной красоты, даже очень аккуратно восстановленной.

Места для каминов в парадных, «вечная» плитка от Виллерой и Бох, которые теперь делают сантехнику и посуду, потому что за сто с лишним лет их плитка все еще не потребовала замены, чугунные лифтовые решетки и парящие в воздухе тонкие лестничные пролеты.

Петербург так щедро откликается на любовь к нему, а я так успешно заражаю ею туристов, что обычно мы с группой уже через час становимся лучшими друзьями.

И неважно, что, после того как я покажу им улицу, где снимали «Мастера и Маргариту», они убегут дальше по своим делам.

У нас все равно останется этот кусочек Питера, сблизивший нас.

А я вернусь к конке за следующей группой — еще настороженной и незнакомой.

Но и они неизбежно растают, глядя на любимый город моими глазами.

— Желающие могут подняться на лифте, — рассказывала я в очередной парадной. — На верхних этажах сохранились оригинальные рамы начала века, а на лестницах можно увидеть следы от медных прутьев, которыми прижимали ковровые дорожки. Это был богатый доходный дом и даже если нищий студент снимал тут угол, огороженный простынкой, он все равно поднимался к себе по парадной лестнице, его с поклоном встречал лифтер, он мог любоваться витражами и чувствовать себя настоящим столичным жителем.

У меня сегодня не было сил тащиться наверх в который раз.

После бессонной ночи и уже проведенной экскурсии вторая давалась с большим трудом.

Лифт заняли какие-то более усталые туристы, поэтому я плюнула и прислонилась к стенке, устало прикрыв глаза и вертя в пальцах уже порядком растрепанную розочку.

От нее почему-то становилось чуть легче.

— Посмотрели? Давайте покажу еще кое-что! — объявила я уже вполне бодрым голосом, когда вся группа спустилась, налюбовавшись рамами.

Шоу должно продолжаться!

— Сейчас мы пройдемся еще немного по этой улице и по правую руку вы увидите желтый дом…

— …с белыми колоннами? — закончил знакомый ехидный голос.

Я аж проснулась, хотя к этому моменту практически дремала на ходу.

Среди моей маленькой отары послушных туристов из Китая, организованным хвостиком ходивших за мной второй час, вдруг обнаружился большой серый волк!

Егор в ответ на мой изумленный взгляд состроил крайне невинный вид и кивнул, мол, продолжайте госпожа экскурсовод.

Продолжайте.

А я тут пристроюсь.

Совсем не помешаю, правда?

— В этом доме в тысяча девятьсот… девятьсот… — я попыталась сосредоточиться, но сердце остро трепыхалось в груди, а из головы повылетали все даты и факты. — Жил и работал…

Господи, кто там у нас жил?

Надо конспект написать, чтобы в следующий раз, когда самый шикарный парень в этом городе будет так на меня смотреть, все равно продолжать экскурсию как ни в чем не бывало.

В отличие от Егора, китайцы смотрели на меня глазами, наполненными жаждой знаний, а не чистейшей бесстыдной похотью. Хоть это слава богу.

Русский они знали хорошо, это мы еще в начале экскурсии выяснили, и сейчас было жуть как стыдно перед ними. Какое-то генетическое почтение перед иностранцами, что ли? С нашими полегче было бы?