Книга Строгий адвокат по вызову, страница 25 – Ашира Хаан

Глубокой личности Глеба Андреевича Мельникова в этой вакханалии места нет.

Но я не в обиде.

То и дело я уплываю куда-то, едва держусь на ногах – кости плавятся, и все тело простреливает тянущим удовольствием.

Возвращаюсь и снова вижу, как она восхищенно тащится от своей игры. Прикусывает мошонку, скользит руками вперед-назад, крепко стискивая ствол, порхает языком по уздечке и поднимает на меня взгляд, на мгновение встречаясь глазами – меня протряхивает с ног до головы от выражения жадной радости на ее лице.

Такое чувство, что она получает куда больше удовольствия, чем я.

Погружать пальцы в ее волосы, перебирать их, чуть-чуть потягивать, когда она чересчур увлекается – еще одна капля удовольствия для меня. Страшно хочется надавить на затылок, направить, задать темп, который она постоянно теряет, мучительно оттягивая мой… кхм… конец?

А, финал, да.

Финал, точно.

Давно бы кончил ударным трудом, намотав ее волосы на кулак и вбившись в горло до текущих слез. Взял бы дело в свои руки.

С другой.

С той, умелой, у которой клитор в горле.

Арину же прерывать не хочется. У нее там – любовь! У нее там – роман! С одной из любимых моих частей тела.

Так что – пусть.

Я еле держусь, балансируя на грани, давно наплевав на свое иллюзорное достоинство и не сдерживаю рвущиеся сквозь зубы стоны.

И уже не держусь.

Черт знает что вытворяет эта Арина! Черт знает что – я едва успеваю выдохнуть:

— Я сейчас…

На меня накатывает сокрушительная волна, рвущая мышцы, ломающая кости, выкручивающая позвоночник – не так я обычно описываю свои оргазмы, если вдруг и описываю. Но из песни слова не выкинешь.

Это была пытка, а не минет.

Готов отдать полжизни за следующий.

Арина отстраняется в последний момент, вскидывает на меня глаза и высовывает язык.

Если она чем и может меня добить, то этим.

Блядским этим взглядом, покорностью и дерзостью в одном.

Кончаю ей на язык, на лицо, на грудь, до последней секунды не закрывая глаза, и ее взгляд высасывает из меня дыхание вместе со спермой.

Сдохнуть можно.

Но рано.

Я повержен, уничтожен, от меня осталась жалкая оболочка… Зато Арина на взводе, ее аж потряхивает от электрических импульсов, пробегающих по коже.

— Иди сюда, – говорю я, пока она облизывается, как кошка, подбирая языком с пальцев последние капли.

Стаскиваю с нее трусы, невзирая на то, что она пищит:

— Нет!

Развожу ее бедра ребром ладони и провожу медленным скользящим движением между ног.

— А твоя киска говорит – да.

— Фу, не называй ее киской, – морщится Арина.

— А как называть?

Опускаюсь на кровать, почти накрываю своим телом ее – распаленное и звенящее желанием, истекающее похотью.

— Не знаю… – она сглатывает, ловя мой взгляд и приподнимает бедра, когда кончики пальцев добираются до входа.

— Могу куночкой…

— Куночка – от куницы? – она напряженно цепляется за мое предплечье, пока мои пальцы медленно проникают внутрь.

— Это от латинского cunnus, означающего, собственно, женские половые органы.

— Знаешь латынь?

— Знаю, – приближаю свое лицо к ее и ловлю с ее губ резкий выдох, когда я вдвигаю пальцы на полную длину.

— От-ку-да-а-а-а… – почти стонет она, все еще глядя на меня, но в ее глазах уже расползается туман, когда я нашариваю одно шершавое местечко вот тут, недалеко от входа.