Книга Ириска на двоих, страница 43 – Ашира Хаан

Мы поженились в восемнадцать, развелись в двадцать и можно было бы давно забыть ту глупую историю, если бы я не была… ну…

Собой.

— Привет.

Меня трясет. Я задыхаюсь. Мне не хватает воздуха, словно у меня самая стремительно развившаяся ковидная пневмония в мире. Но верхняя доля легких, горло, голосовые связки, губы – под жестким контролем.

— О, ну наконец-то! – радуется Дэн в трубке. – Я даже испугался, что ты сменила номер.

— Нет, зачем.

Мой голос абсолютно ровный, даже немного скучающий. Какой и должен быть у женщины на карантине, которой уже несколько недель совершенно нечего делать вечерами. Разве что смотреть сериалы. И где-то между сорок четвертой и сорок пятой серией можно поболтать с бывшим.

— Ну мало ли. Неважно. Просто рад тебя слышать.

— Давай к делу.

Мой голос не сух, не раздражен, он не дрожит и не напрягается. Он все такой же равнодушно-скучноватый. Бывший позвонил, но не развлек. Бывает.

— Ну какому делу, Ириш! – смешок Дэна продирает мою кожу крупным наждаком. Мне кажется, я начинаю истекать кровью, она просачивается сквозь мой мягкий флисовый худик и капает на плитку террасы. – Просто так позвонил. В мире такое творится, хочется пообщаться с родными людьми.

— Ты развелся, что ли? – я подпускаю в голос капельку интереса.

Я знаю, что нет. Мы с его женой приятельствовали в те времена и до сих пор остаемся друзьями в Фейсбуке. Она нечасто что-то пишет, но на Восьмое марта исправно постит фото цветочков, на день рождения – очередного комплекта дорогого белья, а на годовщину свадьбы – золотых цацек. Все у них хорошо.

— Ну… – мнется Дэн. – Не то чтобы развелся, но подумываю… Слыхала же, что в Китае после карантина волна разводов? Вот и у нас будет.

— А…

Я очень аккуратно говорю все эти слова. Очень выверенным тоном. Контролируя дыхание, хотя сейчас как никогда мне хочется маску и такой огромный кислородный баллон, которые в фильмах таскают за собой очень больные миллионеры. Мне кажется, кислорода в крови у меня уже меньше 50%

Но я не подаю вида.

— А у тебя как дела? Где самоизолируешься?

Но почему тогда Марк почти с самого начала разговора странно на меня поглядывает, а ручка его черкает по листу все медленнее.

Он же не может слышать как безумно колотится мое сердце. Где-то у гланд.

А вдруг он видит его трепыхание?

Я даже прижимаю руку к горлу, и именно этот жест срывает его с места.

Одним текучим движением он оказывается на полу у моих коленей, смотрит на меня снизу вверх, и в янтарных глазах чернильными пятнами расползаются зрачки.

— На Кипре… – произношу я в трубку рассеянно.

Марк стягивает толстые носки с моих ног, и его горячие пальцы обжигают мою ледяную кожу. Меня трясет. Мелко-мелко. Совершенно незаметно.

Я ведь нормально выгляжу?

Просто очень холодно и во рту плещется кислота, которую все время хочется куда-нибудь сплюнуть, но страшно испортить пол или диван, или уморить цветок в горшке – поэтому в землю я тоже не сплевываю.

— Ого! Повезло тебе! – восторженно отзывается Дэн.

Спокойная беседа.

Но в дверях вдруг появляется нахмуренный Димка, Марк одними губами что-то ему говорит, и он снова пропадает, чтобы вернуться с двумя пушистыми пледами.

Марк начинает меня в них кутать, пока я продолжаю свой безумный смолл-ток.