Книга Лабиринт Ариадны, страница 37 – Ашира Хаан

На мгновение опускаю глаза, пряча в них отблески стыда.

Но поднимаю и наглею:

— Тогда я тоже задам вопрос, на который ты пообещаешь ответить!

— Любой.

Он отпивает глоток вина, которое пачкает его губы темно-красным, и мне так хочется его слизнуть…

— Кто ты такой? — торопливо спрашиваю я. Понимаю, что получилось путано и пытаюсь уточнить: — В смысле, ты тут главный или…

— Человек, который сегодня купил компанию, сделавшую твою любимую игру, прерывает он меня спокойно.

— Что?! — ахаю я. — Как? Когда? Что ты будешь с ней делать?

— Превращать в эффективное предприятие, которое поддерживает волшебный мир, который ты создала.

— Я создала? — удивляюсь. — Я только перевела.

— Да… «Только», — усмехается он. — Именно поэтому мне уже нажаловались на российский филиал, который во время разработки национального дополнения присылал столько правок, что половина программистов работала на них. Ни одной модели здания, внешности местного жителя, квеста не было одобрено с первого раза.

Где-то на полпути он переходит на английский. Видимо, работу ему проще обсуждать так.

— Нет, ну а что мне было делать! — защищаюсь я. — Если они присылают православный храм с матрешками вместо куполов! Если у них сарафаны на героинях — это перекрашенный корейский ханбок! А что они сделали с квестами, которые я попросила! У меня была богиня весны, у которой разбежались кролики из загона, а мне прислали богиню весны, у которой проблема с собачками — они не могут покакать!

От возмущения я делаю длинный глоток вина, едва чувствуя его вкус. Тепло разливается по коже, язык становится бойким, а возмущение — сильнее.

— Прости, что? — он хмурится.

Я надеялась, что на собачках он улыбнется. Все мои знакомые ржали, как кони, когда слышали эту историю.

Но из песни слова не выкинешь, и я развожу руками:

— Я в курсе, что у азиатов другие отношения с физиологическими потребностями, но как объяснить нашим игрокам, почему в дополнении по мотивам славянской культуры бегают собачки, которые не могут просраться?!

— Я так и думал, что проект вела ты.

— Нет, конечно! Я просто редактировала! — открещиваюсь я. — И не так уж много было правок! Где могла, я просто переписывала текст, не дергая никого. И даже скрипты сама переделывала. Но не оставлять же эти псевдо-сарафаны?

— Игроков за пределами России намного больше, а им нужна не достоверность, а яркость, — говорит Дионис, и в мой бокал льется темный водопад с розовой пеной.

— Ну разумеется, ты скажешь именно это! — киплю я. — Владельцев интересуют только деньги! Знаешь, у нас есть такое выражение «пипл хавает». Вот пока он хавает — качество никого не волнует. Но я не миллионерша, которая может купить целую компанию! У меня другие интересы.

— Какие же? — в его голосе появляется оттенок холода, но вино развязало язык и связало осторожность.

— Сделать хорошую игру! Не успешную, а качественную!

— Это твоя мечта? — он разворачивается спиной к стойке и опирается на нее локтями. Вино в его бокале словно бесконечное, хотя он часто прикладывается к нему. — Может быть, тебе создать свою собственную игру?

— Может быть! — хорохорюсь я. — И это не смешно! У нас, знаешь, в индустрии принято смеяться над людьми, которые на собеседованиях говорят, что пришли делать «игру мечты». Мол, это так наивно и глупо. Игры должны приносить деньги! Никому не нужны квесты, которые пройдет один процент игроков, сосредоточьтесь на том, что заставит остальные 99 % оплатить абонемент! А я хочу, чтобы в мою игру возвращались даже спустя двадцать лет!