Книга Хочу замуж!, страница 89 – Ашира Хаан

Группа тут же столпилась вокруг скульптуры, сражаясь за то, кто первый будет с ними фотографироваться, а Ленка хихикнула:

— Спорим, я знаю, где сейчас Серафима с остальными?

— Письма пишут?

— С влюбленными грибами фоткаются!

— Бо-о-оже! — расхохоталась я. — Хорошо, что нам это больше не надо!

— Точно… — кивнула Ленка, выуживая из сумки солнечные очки и напяливая на нос. — Слушай. А ты совсем с Витьком своим завязала? С концами?

— Совсем, — кивнула я. — А что?

Меня насторожил ее изменившийся тон. И очки эти.

Я повернулась в ту же сторону, что и она, чтобы узнать, на что она собралась без палева любоваться.

Виктор стоял у скамейки и, запрокинув голову, пил воду из литровой бутылки, которая казалась в его руке совсем крошечной. Острый кадык на загорелой шее дергался с каждым глотком, а мелкие капли скатывались по предплечьям и падали на белую футболку. Та уже прилипла к плоскому животу и под ней вырисовывались отчетливо видимые кубики мышц.

— Как самец он прям огого… — медленно проговорила подруга сладко-липким голосом.

Я почувствовала, как перехватило горло.

Согласна.

Огого самец.

Знала бы она…

— Ты же не против?

— Я же сказала, что завязала с ним, — с трудом протолкнув слова сквозь вдруг высохшее горло, сказала я.

Следующим пунктом программы был памятник Евпатию Коловрату.

Экскурсионную группу привезли к памятнику, стоящему на солнцепеке, и автобус укатил, оставив нас один на один с легендарным героем на вздыбленном коне.

Смотрелся он внушительно, но главным плюсом было то, что в его тени можно было укрыться от беспощадного июньского солнца.

— Так он настоящий?.. — шепотом спросила я у Ленки, глядя на Евпатия с его суровым выражением лица. — Я думала, это ругательство такое. Типа — «ешки-матрешки»!

— Я тоже, — тоже шепотом поделилась она.

Экскурсоводша тем временем разливалась соловьем о нашествии Батыя, о монголах, о подвигах и о том, что же значит «коловрат». А я смотрела на гигантскую фигуру мощного воина и волей-неволей сравнивала его с другим мужчиной.

Который стоял совсем недалеко от меня.

Вот теперь я физически, спиной, ощущала взгляд Виктора, но не торопилась оборачиваться, пока не услышала Ленкин голос.

— Скажите, это не вы служили моделью для памятника? Мне кажется, если вас с Евпатием поменять местами, никто не заметит!

Пока я клацала клювом, Ленка уже пошла в атаку.

Она всегда была несколько прямолинейна.

И сейчас я подумала, что, пожалуй, Виктору такая манера общения подходит лучше, чем то, как я бегала от него испуганной козочкой. Вот такую, как Ленка, он бы с радостью зажал где-нибудь в уголке, и она только хохотала бы радостно и отвечала на его грубоватые ласки громкими стонами.

— Ничего, что я тут стою? От тебя такая тень приятная, — продолжала Ленка, уже ненавязчиво перейдя на ты. — Или мне уйти?

— Мне все равно.

Знакомые слова резанули вспышкой по глазам, словно солнце на мгновение стало слишком ярким. Я отвернулась. Пусть флиртуют, если хотят.

Мне тоже все равно.

— Я хочу сфоткаться с конем! — заявила Ленка, заметив, что некоторые экскурсанты, оставив гида болтать в наушниках, полезли на красноватый камень, на котором стоял вздыбленный конь Евпатия с таким выражением морды, будто тоже собрался хана Батыя покусать.