Книга Год 1995-й. Русский Ренессанс, страница 156 – Александр Борисович Михайловский, Юлия Викторовна Маркова

«До чего же мне надоело кормить тебя! Знаешь что… — взгляд мачехи метнулся к входной двери, где стояла большая корзина со спичками. — а пойди-ка заработай! Нечего на шее сидеть! Ишь, пристроилась у печки! Давай, одевайся! Ну, вставай, бездельница! А то, гляди-ка на нее, пригрелась!»

Я послушно встала с табуретки.

«Бери спички, и постарайся их продать! — кивнула фру Фискер на корзину. — Да смотри, пока все не продашь, домой даже носа не суй!»

Едва я отошла от печки, как гулявшие по дому сквозняки обдали меня ознобом. Дом наш был плохонький, и дуло отовсюду. Из-за экономии дров печка топилась слабо, да и это тепло сразу уходило в заткнутые чем попало щели. К тому же вечер был промозглый, ветер носил мокрые хлопья снега — это была та погода, когда даже хорошо укутавшись, на улице все равно будет холодно.

Но мне не во что было укутываться. Для зимы у меня имелась лишь старая шерстяная шаль, оставшаяся от матери. И ее же башмаки — деревянные, тяжелые, ходить в которых было очень трудно: они постоянно норовили упасть с ног. Тем не менее я их берегла, и радовалась, что есть хоть такая обувь.

Отец поверх своей кружки равнодушно смотрел на то, как я одеваюсь. А в глазах мачехи отчетливо читалось желание, чтобы я не возвращалась. Но разве могла я ее ослушаться? Воспротивившись, я бы только навлекла на себя лишний гнев, и все равно была бы отправлена торговать, но уже побитой.

Я подняла корзину и вышла в сырую метельную ночь.

Никого не было на улицах в рождественский сочельник. Я направилась в сторону богатых кварталов — только там можно было рассчитывать на то, что у меня купят спички. Впрочем, это я лишь себя уговаривала, что купят. Было совершенно ясно, что ни одной живой души мне не встретится, а если и встретится, то уж точно не затем, чтобы купить спички… У богатых всегда есть чем разжечь огонь. У них всегда есть еда, и вещи, и игрушки. Кто из них захочет покинуть в такую холодную ночь свой уютный дом, даже если бы была на то сильная нужда?

Ветер бросал в лицо мокрые хлопья, то и дело норовя сорвать шаль, краем которой я постаралась прикрыть голову. Но голова постоянно открывалась, и хлопья таяли в моих волосах, делая их тяжелыми и мокрыми. Я шла через хлюпающую снежную кашу, то и дело застревая в ней своими огромными башмаками, до ужаса боясь потерять свою единственную обувь.

Вот уже и окна богатых домов — светятся сказочным светом, таким мучительно притягательным, обещающим радость, сытость, тепло… Там беззаботные дети, нарядив елку, готовятся ко сну. Счастливые! Их не выгонят в ночь торговать спичками. Им расскажут на ночь добрую сказку, а утром под елкой они найдут подарки. И будет гореть огонь в камине, и придут гости, и все станут веселиться и праздновать светлый праздник Рождества…

Ветер как будто усиливался — с какой-то злобой он хлестал меня по лицу, и я давно уже оставила попытки защитить голову от мокрого снега. Холод забирался под одежду, и у меня начали стучать зубы. С отчаянной надеждой я всматривалась вглубь улицы, надеясь увидеть хоть какого-то случайного прохожего, который мог бы купить спички. Может быть, если я продам хотя бы пару коробок, мачеха позволит вернуться? Ах, как хорошо было сидеть у печки, глядя, как пляшет в топке огонек… Я должна, должна хоть что-то продать!