Книга Год 1995-й. Русский Ренессанс, страница 153 – Александр Борисович Михайловский, Юлия Викторовна Маркова

— Понятно, Сергей Сергеевич, — подтвердил генерал Гордеев. — Вы смотрите вширь и вглубь, а у меня обзор только со своей колокольни.

— Ну, вот и замечательно, — сказал я, — теперь необходимо обсудить технический вопрос по обнаружению и точечной локализации нужных нам людей. В психиатрической клинике или тюрьме общий фон страданий должен зашкаливать, а нам требуется выявить и точно определить местоположение отдельных личностей со строго заданными характеристиками.

— С орбиты с требуемой точностью этого сделать невозможно, — ответила Чена Фемо. — Для уточнения координат предлагаю посылать в непосредственные окрестности объекта прикрытые маскировочным полем роботизированные летательные аппараты со сканерами высокого разрешения. Тогда все будет работать. Во всем остальном никаких технических проблем нет. Если вы дадите команду, мы немедленно приступим к воплощению этой программы.

— Считайте, что эту команду вы уже получили, — кивнул я. — Это надо было делать еще вчера. А теперь госпожа Фемо и Александр Александрович могут быть свободными, а вот Кобру я попрошу задержаться. Надо кое-что обсудить с глазу на глаз.

Пять минут спустя, там же

Капитан Серегин Сергей Сергеевич, великий князь Артанский, император Четвертой Галактической Империи

— Значит, так, Кобра, — сказал я, — есть мнение, что командовать создаваемым подразделением экстренного спасения должна именно ты.

— Ты смеешься, Батя? — воскликнула Гроза Драконов. — Ну какой из меня командир?

— Командир из тебя должен получиться не хуже чем из иных прочих, — ответил я. — Наберешь к себе бывших диких амазонок, а те слушают тебя, как родную мать-Кибелу. Ну кому еще я могу поручить спасение всех униженных и оскорбленных в тех случаях, когда попытки добиться того же добром просто бессмысленны? При этом надо учесть, что изначально беззащитные женщины среди таких невинно страдающих будут попадаться кратно чаще, чем мужчины. И издеваться над ними разным садистам гораздо интереснее, и отпор они способны дать реже. Недаром же разные Чикатилы промышляют в основном по молоденьким девушкам, а не по битым жизнью здоровым мужикам.

— Вот тут ты прав, Батя, — вздохнула Кобра, — о тебе и твоих Верных говорить не будем, но всякие моральные уроды над нашим слабым полом издеваются с особым наслаждением. И амазонки в этом деле будут как раз к месту — кому, как не им, наводить справедливость в таких случаях. Впрочем, если в роли жертвы окажется мужчина, мы тоже сделаем все как следует: страдальца спасем, а его мучителей накажем по всей строгости. Ты мне лучше скажи — что будет дальше? Каждый следующий мир на нашем пути ужаснее предыдущего, а ведь сама я в эти времена даже не подозревала, что все вокруг на самом деле так плохо.

— На самом деле все не так плохо, как кажется, — возразил я. — Худшего из всех возможных исходов все-таки не произошло. Ну, ты понимаешь, о чем я. А так, полночь человечества, она и есть полночь. Одно солнце уже закатилось, а другое еще не взошло. В таких обстоятельствах даже восход полной луны можно счесть за рассвет.

— Это ты так о Владимире Владимировиче? — усмехнулась Кобра.

— О нем, родимом, — вздохнул я. — Светит этот человек отраженным светом, а потому способен только без устали грести на галере из прошлого в будущее, заботясь лишь о том, чтобы корабль не выбросило на скалы и не посадило на мель. Будущее в его видении является продолжением настоящего, и оно настолько туманно и неопределенно, что его, считай, вообще нет. Имперский проект провалился в семнадцатом году, коммунистический — в девяносто первом, либеральный — в девяносто девятом, а изобрести что-то свое тяму не хватает. Это тоже примерка деталей по месту, но не ради развития, а лишь для приспособления к усложняющейся международной и внутренней обстановке. А барометр падает, указывая на приближающуюся бурю, ветер в снастях воет все сильнее, волны одеваются пенными барашками, грохочет гром — а он, неутомимый труженик, все гребет и гребет, в надежде увидеть впереди проблесковый огонь маяка. При этом в советниках у него зачастую всякая дрянь, вроде рыжего Толика, и шепчут ему эти люди в уши разные дурацкие советы, отчего государственный корабль рыскает на курсе, регулярно отклоняясь в либеральную сторону и возвращаясь к прежнему направлению, когда губительность такой политики становится очевидной. Отсюда — братание с такими людьми, как Солженицын и Гайдар, и такие либеральные соратники, как Кудрин, Касьянов, Чубайс и другие, имя которым легион.