Книга Год 1995-й. Русский Ренессанс, страница 141 – Александр Борисович Михайловский, Юлия Викторовна Маркова

— А почему товарищ Энгельс где-то обтекает, а где-то впитывает? — спросил Сталин.

Я вздохнул и ответил:

— Обтекает он там, где был неправ — например, по вопросу происхождения семьи или отмирания государства при коммунизме, а впитывает то разумное, доброе, вечное, что потом ему предстоит нести в массы. Популяризатор он и вправду превосходный.

— Тогда понятно, — согласился мой собеседник. — Ошибки и в самом деле следует признавать и исправлять. Иначе это получается не коммунистическая теория, а твердокаменный троцкизм, пригодный только для выбрасывания во тьму внешнюю.

— И еще, что касается Поиска и ваших будущих Верных, — сказал я, — заранее приготовьте казарменный фонд, инструкторский состав и все необходимое из расчета того, что новообращенных остроухих у вас будет от пяти до ста тысяч человек. Тут как повезет. Было уже такое с вашим братом из мира «Полярного Лиса» — рассчитывали на восемь, максимум двадцать тысяч контингента, а получили больше восьмидесяти, ибо в битве, которую мы взялись пресекать, сошлись подневольные армии двух крупных союзов прибрежных городов-государств.

В ответ Сталин хмыкнул и, вертя в руках трубку, произнес:

— Такая численность армий при примитивном рабовладельческом строе нам кажется просто невероятной, но, зная вашу репутацию абсолютно честного человека, хочется спросить — почему так?

— Строй в мире Содома только похож на рабовладельческий, — мрачно ответил я. — На самом деле там все хуже и страшнее. Рабы могут сопротивляться своим угнетателям, работать медленно и плохо, бежать или устраивать восстания, а вот остроухие, находящиеся под заклинанием принуждения, лишены такой возможности. Поэтому эксплуатируют их буквально на износ, до самой смерти от переутомления, потому что каждый год питомники поставляют все новые и новые поколения, а чрезвычайно благоприятный климат и плодородные почвы позволяют четыре раза в год снимать огромные урожаи. И так длится уже не одну тысячу лет, ведь сломать эту систему можно только извне, ударом превосходящей силы. И выживание таких угнетателей в ходе разных освободительных операций у меня не предусмотрено от слова совсем. Гореть им всем огнем.

— Но, как я понимаю, — с некоторым раздражением произнес советский вождь, — вы для своих нужд черпаете из этого моря несчастных и обездоленных маленьким ведерком, даже не задумываясь о том, чтобы ликвидировать это содомитянство как явление. Какой же вы после этого младший архангел и Бич Божий?

— Задумывался, товарищ Сталин, и не раз, — вздохнул я. — Однако сначала для такого у меня банально не хватало возможностей, и заедала рутина борьбы за счастье верхних миров, а потом возникло неожиданное обстоятельство. Некоторое время назад я и в самом деле собрался до дна вычистить это гноище, но когда в ходе операции обеспечения подвесил над тем миром орбитальную сканирующую сеть, понял, что с наскока эту задачу правильно не решить. Одних только взрослых остроухих всех специализаций там не меньше трехсот миллионов, и примерно вдвое больше молодняка — детей и подростков. Принимать такую массу можно только по частям и только на подготовленную инфраструктуру, включая казарменный фонд, инструкторско-преподавательский состав и вождей-харизматиков, которые сделают этих женщин своими Верными. Остроухие устроены таким образом, что только Патрон способен задать им правильные жизненные ориентиры. Некогда могущественные маги древних гоморритянских династий, не чета нынешней пузатой мелочи, создавали их как идеальных солдат, платонически влюбленных в своего повелителя. Потом они проиграли свою главную войну и вымерли как мамонты, а их победители содомитяне, не желая возиться с запечатлением и платоническими чувствами, перешли к применению грубого насилия, то есть заклинания принуждения.