Книга Год 1994-й. Крах Гегемона, страница 9 – Александр Борисович Михайловский, Юлия Викторовна Маркова

— Да, это так, — сухо подтвердила Бригитта Бергман. — Сведения, подтверждающие наличие таких планов, были получены моей службой прямо из головы главного давосского фигуранта господина Клауса Шваба. Диагноз летальный, и обжалованию не подлежит.

После этих слов опять наступила тишина, как перед разверзшейся под ногами бездонной пропастью. Одно дело — наши догадки и дедуктивная реконструкция мотивов главного противника по его поведению, и совсем другое — прямые подтверждающие сведения. После такого и в самом деле можно распускать Большой Совет и отправлять товарищей союзников и соратников думать над вопросом, с кем же мы все-таки воюем. Так я и сделал, оставив на Малый Совет только Кобру, товарища Антонову, а также генералов Бережного, Бесоева и Гордеева. Больше при обсуждении планов конкретных действий мне никто нужен не был.

Десять минут спустя, там же

Капитан Серегин Сергей Сергеевич, великий князь Артанский, император Четвертой Галактической Империи

Едва мы остались, что называется, в узком составе, товарищ Бережной, непроизвольно поежившись, сказал:

— Ну, вот и поговорили. Никогда не думал, что столкнусь с эдакой пакостью, как постгуманизм, прямо в Основном Потоке. Чистейшим постгуманистом был Гитлер, и воевали мы с ним не в стиле «уйди, противный», а до полного одоления и уничтожения. Ведь он не пожалел даже собственную нацию, и бросил на жертвенные алтари немецких женщин и детей, когда в пределах шаговой доступности не осталось галлов, итальянцев и славян. Правда, тогда мы не озадачивались подбором правильного названия для этого явления, просто били его адептов со всей возможной яростью, чтобы не было их больше никак и никогда.

— Чистейшим постгуманистом в том мире был также Генри Моргентау, министр финансов в правительстве Франклина Рузвельта, так что это не было только немецким поветрием, — задумчиво произнесла товарищ Антонова. — План, который он составил для приведения к покорности послевоенной Германии, по сути ничем не отличался от плана Ост. Да и потом и в том мире, который мы знали и в Основном Потоке, постгуманизмом от американской нации несло как серой от мистера Сатаны. То, что мы имеем сейчас, это только закономерный итог, вершина эволюции этого учения, когда оно обрекает на истребление не только текущих врагов, но и все человечество, которое для господ постгуманистов с определенного момента стало лишним.

— А мне кажется, мы разговариваем сейчас не о том, — сказал товарищ Гордеев.

— Нет, как раз о том, — ответил я. — Прежде, чем размахивать скальпелем, нужно поставить точный диагноз и уяснить объемы предстоящей операции, иначе можно что-нибудь упустить или, наоборот, оттяпать лишнего. Есть у меня такая Верная, как Галина Петровна Максимова, и ее опыт военного хирурга мне сейчас в помощь. Начнем с того, что Гитлер был оседлан демоном настолько плотно, что разорвать их связь оказалось невозможно. Постгуманизм, собственно, это неотъемлемое свойство демонической природы, и удивляться тут нечему: гуманных демонов не бывает по определению. Однако я не уверен, что этот вопрос стоит ставить именно в таком разрезе, иначе он оказался бы слишком простым, а так не бывает.

— Как говорит милейший падре Бонифаций из Аквилонии, некоторые люди и безо всяких демонов способны думать такие черные мысли, что от ужаса поседеет сам Сатана, — ответила Нина Антонова. — Демоны — это, в числе прочего, есть отражение людской злобы, алчности, зависти к ближнему, жажды неограниченной власти и так далее. Есть люди, что способны вырастить в себе собственноручно зачатого демона точно так же, как Сергей Сергеевич вырастил младшего архангела.